Раздался звон гонга. Миссис Харрис и Патч переглянулись.

– Сегодня просто день приемов. Откройте, Патрик.

В зал вошел Кержич с неизменным букетом цветов:

– Простите, я сегодня без предупреждения.

– Ну что вы, Эвжен, я всегда рада вас видеть, - через силу выдавила хозяйка. "Только его здесь не хватало", - подумала она.
– К тому же мистер Патч уже уходит.

Адвокат вскочил и сунул ракетку под мышку.

– Так, значит, будем договариваться об экспертизе?

– Да. И чем быстрее, тем лучше.

Кержич проводил взглядом адвоката и повернулся к хозяйке:

– Экспертизу? Надеюсь, с вашим здоровьем все в порядке?

– Благодарю, все в порядке.

– Тогда зачем...

– Ко мне приходили из ассоциации производителей БАД.

– И что они от вас хотели?

– Чтобы я прошла экспертизу. Хотят убедиться, что мне не делали пластических операций. Глупцы!

Кержич заметно помрачнел:

– Зачем вы согласились?

Элиза раздраженно отмахнулась:

– Разве у меня есть выбор? Сейчас ни в коем случае нельзя допустить, чтобы в прессе появились заметки определенного свойства. Я слишком много денег вложила в переоборудование фабрики. Скандал может меня разорить.

– А вы не боитесь, что правда вас может полностью погубить?

Миссис Харрис вздрогнула как от удара. Сильно побледнев, она отступила на шаг:

– Что... Что вы хотите этим сказать?

– Ничего.
– Евгений Иванович пожал плечами, словно не понимая ее реакции.
– Ничего, кроме того, что папарацци будут иметь метровые фотографии каждой вашей поры. Мне кажется, вам будет не очень приятно...

Элиза перевела дыхание и с облегчением рассмеялась.

Глава 7

1

Для мая жара стояла просто неприличная. Даша томилась в пробке и мечтала только об одном - поскорее увидеть тенистый сад своего шефа. Но машины ползли с черепашьей скоростью, и дороге конца-края не было видно. На крыльцо дома бедная женщина взбиралась на последнем дыхании. Перед ее глазами маячил, словно мираж, заполненный бутылками холодильник. Как здорово, что в пятницу она предусмотрительно набила его водой с газом, водой без газа, кока-колой и прочими прохладительными напитками. Там был даже холодный чай. Правда, с пятницы прошли суббота и воскресенье. "Надеюсь, мой дражайший шеф оставил мне хоть что-нибудь". Ей было страшно подумать о том, что после всех перенесенных мучений придется довольствоваться тепловатой водой из-под крана.

– Пан Ярослав!
– пропела Даша, открывая дверь.
– Вы, часом, не выпили всю воду, которую я поставила в холодильник? Вам вредно, а я умру, если не выпью хотя бы полстакана... Пан Прохазка!..

В гостиной никого не было. Часы показывали половину девятого, шеф давно должен был быть во фраке и в бабочке, ведь на сегодня назначено главное прослушивание. А может, он действительно выпил всю ее воду и потому сбежал?

Даша прошла на кухню и распахнула холодильник. Воды не было. Ни с газом, ни без газа. Не было даже холодного чая.

– Чертов толстяк!
– проворчала она и с силой грохнула дверцей.

В холодильнике что-то стукнуло и посыпалось. Рассерженная секретарша махнула рукой и отправилась на поиски ключа от погреба - там хранились ящики с пивом.

"Вот возьму сейчас и напьюсь холодного пива. Положу его сначала в морозилку..."

Что-то продолжало сыпаться. Даша остановилась. Холодильник почти пуст - что же там так долго падает? Она прислушалась. Хм. Звук шел не из кухни, а откуда-то сверху. Господи, пан Ярослав!

Даша стремглав бросилась на второй этаж, где располагалась спальня шефа.

– Пан Ярослав! Что с вами?!

Прохазка сидел, закутанный в огромный махровый халат. Короткая шея его по самую бороду была замотана шарфом. Над шарфом моргали два испуганных несчастных глаза. Ноги пана Ярослава были погружены в тазик, из которого клубами поднимался пар. При той жаре, что стояла на улице, это казалось просто невероятным.

– Что произошло?

Прохазка несколько раз раскрыл рот, пытаясь издать звук.

– Что?!

– Я... воду выпил... очень холодную...
– На его глазах выступили слезы. Он сморщился и громко чихнул.

Даша опустилась на стул.

– Все от жадности! Говорила же вам: не пейте все, оставьте и другому хоть капельку. Вот вас Боженька и наказал.
– Но тут же осеклась: Простите. Простите, пан Ярослав... Мне действительно очень жаль. Ну и что теперь будем делать?

Прохазка сморгнул, и скупая мужская слеза скатилась по его упитанной щеке.

– Конкурс накрылся?