– И что?

– Ее кожа нежна и упруга, как у ребенка. Хочешь знать мое мнение?

– Ну?
– без особого энтузиазма спросил Чепмен.

– Или она действительно открыла секрет вечной молодости, или...

– Или что?

– Или тебе понадобится чертовски хороший детектив.

3

Элиза лежала на кровати ничком. Кружевная подушка была совершенно суха: у нее не оставалось сил даже заплакать. Она перевернулась на спину.

На расписном потолке парили ангелы. Это хороший знак. Значит, остается только Голливуд. Если она все правильно сделает, ее ждут деньги и слава, а если она ошибется... Ее ожидает тюрьма.

Последняя мысль заставила Элизу отвести глаза от невинных ангельских лиц. В любом случае медлить больше нельзя. Еще день, и Кержич возьмет ее замок на абордаж. Вдвоем с мужем Амалии они вытряхнут из нее все.

Пора.

Элиза встала с кровати, подошла к столу и достала из ящика небольшую тетрадь, перелистала. Что ж, пришло время воспользоваться задуманным.

Но только как живой добраться до Голливуда?

Глава 29

1

Итак, худо-бедно, но путешествие продолжалось. И никто, включая самого заслуженного туриста, не переживал по поводу изменения первоначальных боевых планов. Существенно пошатнувшиеся вегетарианские воззрения окончательно добили знаменитые жареные колбаски с пивом. Раз попробовав их нежную лопающуюся корочку, он, словно акула, отведавшая людской крови, уже не мог остановиться. Все высвободившиеся от дальних переходов силы он бросил на знакомство с национальной кухней, в чем ему с радостью помогали сын Гоша и известный обжора Прохазка. Их столы мгновенно заполняли разнообразные пены, помазанки [Пены и помазанки - взбитые и простые паштеты из мяса, сыра или рыбы.], сардельки, копченые куриные деликатесы, ветчинные и селедочные завиточки, жареные куски свинины и литры, литры холодного пенящегося пива - светлого, темного и резаного [Светлое и темное пиво, смешанные в равной пропорции.].

Неправильный образ жизни заметно улучшил настроение бывшего туриста, но вместе с тем нанес сокрушительный удар по его почкам, о чем свидетельствовали частые отлучки в туалет и темные мешки под глазами. Остальные хоть и проявляли в еде некоторую сдержанность, отмене пеших походов тоже радовались.

Однако изменение планов, кроме очевидных выгод, повлекло за собой и частичные неудобства. До следующей гостиницы проще всего было добираться двумя путями: сухопутным, то есть пешим, узкой тропкой вдоль реки километров тридцать, или все те же тридцать километров, но по самой реке. Все остальные варианты оказывались более громоздкими. И автобусы, и поезда, кроме того, что делали приличный крюк, не имели прямого сообщения. На поезде надо было пересаживаться два раза, на автобусе, правда, всего один, но в месте пересадки пришлось бы ожидать почти три часа. Пешком идти никто не хотел, а река манила прохладой и ласковой серой волной.

Гоша, как и всякий человек, никогда не ходивший на байдарке, тотчас загорелся этой идеей.

– Так, берем напрокат... раз, два, три... шесть байдарок, и через час мы на месте!

– Вы собираетесь идти со скоростью двадцать узлов?
– с любопытством осведомился Полетаев.

Гоша покраснел.

– Это много или мало?
– с вызовом спросил он.

– Ну, не знаю, не знаю...
– Подполковник потер гладко выбритый мужественный подбородок.
– Для кого как. Например, для морской яхты при сильном ветре и включенном двигателе более чем достаточно. Представить себе пана Прохазку, развивающего такую крейсерскую скорость на байдарке, признаться, затрудняюсь.

– Да у него даже зад туда не влезет, - хмыкнул Ример.
– Какая еще скорость!

Ничего не подозревающий пан Ярослав грел на солнышке то самое место и вполне мирно беседовал с Чижиковой о погоде.

– А кто вообще умеет плавать на байдарке?
– поинтересовалась Катя.

– Не плавать, а ходить, - вежливо поправил Полетаев.
– Лично я умею.

– Я тоже, - эхом отозвался Деланян. Ример зевнул:

– Если мне показать, в какую сторону весла крутятся, то могу попробовать.

– Виктор Семенович, а вы?

Тот принялся жевать обветренными губами:

– Разумеется, в свое время я...

– Так, все ясно.
– Даша не стала дослушивать.
– Констатирую - из одиннадцати человек на байдарках умеют ходить только двое.

– Откуда одиннадцать-то?
– быстро обежал всех глазами розовощекий Гоша.

– Детей, конечно, можно сунуть в рюкзаки, но вряд ли они согласятся. Поэтому одиннадцать.

– А если получше приглядеться к этому толстозадому, то и все двенадцать, - добавил Ример, который все не мог простить Прохазке затрещины, полученной в театре.

Катя бросила на вдовца сердитый взгляд:

– Николай, я бы попросила вас следить за свой речью. Здесь все-таки дети.

Ример саркастически рассмеялся:

– Ха-ха! Дети... Да вы знаете, как сегодня эти, с позволения сказать, дети обозвали мою тетку? Нет? Счастье, что она не настолько хорошо знает русский. Лично я значение этого слова впервые лет в пятнадцать узнал.

– Так, может, и они не знают, - вступилась за племянников Даша. Говорить говорят, а смысла еще не понимают...

– Не боись, уже понимают.
– Ример выставил вперед ладонь.
– Я им сразу же объяснил во всех подробностях. Чтобы больше не повторяли.

Катя побледнела:

– Да кто вам дал...

– Подождите, Екатерина Юрьевна, я не понял, - перебил ее Полетаев, вы решили что-то с лодками или нет? Время-то идет... Чехия не Санкт-Петербург, здесь белых ночей не бывает.

– А что тут решать, - вмешалась Даша, - пока мы научимся хотя бы стоять на воде не переворачиваясь, пройдет дня два. Это абсурд.