– Кассандра?

– Привет, Эндрю.

– Говорить можете?

– Да.

– Еще что-нибудь откопать удалось?

– Да, кое-что. Во-первых, читали ли вы в утренних газетах, что тело Питера Лейна, вернее, то, что от него осталось, выловили в Сен-Круа?

– Да, славно полакомились акулы. Впрочем, чего-то в этом роде я ожидал.

– Да, вынуждена признать, ваши предсказания сбываются.

– И единственный, кто способен опровергнуть сведения, содержащиеся в меморандуме, это президент, а сейчас ему мало кто верит. Ладно, что еще?

– Компания, выплатившая страховку вдове Джереми Кейса, находится в Швейцарии. Угадайте, кто ею владеет.

– Повеселите меня.

– Банк «Уинтроп, Хокинс и К°». А теперь угадайте, сколько составил страховой полис.

– Семьсот тысяч долларов...

– ...и семь центов, – подхватила Кассандра.

Фэлкон помолчал. Все сходится.

– Кассандра, можете прислать мне все это в письменном виде – насчет страховой компании, которой владеют Уинтроп и Хокинс, насчет Резерфорда и особенно распечатку телефонных счетов «Семерки»?

– И куда посылать?

– В Бостон. На адрес местного отделения «Федерал экспресс», до востребования. Отправляйте первой почтой, тогда к десяти утра доставят.

– А почему в Бостон?

– Да у меня там одно небольшое дельце возникло.

Кассандра тяжело вздохнула. Она догадывалась, что это за дельце.

– Будьте осторожны.

– Хорошо. – Фэлкон заколебался. – Я хочу попросить вас об огромном одолжении.

– По-моему, вы уже исчерпали лимит одолжений, Эндрю, вам не кажется? – засмеялась Кассандра.

– Право, для меня это очень важно.

– Ладно, что там у вас?

– Значит, так, все сведения, имеющиеся в моем распоряжении, я собираю воедино и помещаю в стальной сейф. Здесь, в Бостоне. Это четыре папки из кабинета Чеймберса в «Пенн-мар», информация, касающаяся денежных переводов и компрометирующая «Семерку», ваши наработки и, наконец, нечто вроде заключения, которое я составил по всем материалам. Все это я кладу в сейф в Бостонском банке. На Стейт-стрит. И доступ к сейфу будет только у двух людей. Это вы и я.

– Что-о?

– Мне некому больше довериться, Кассандра. Так что, прошу вас, не отказывайтесь.

– Но, Эндрю...

– Пожалуйста. Вы же меня знаете, я никогда не произношу этого слова два раза подряд.

Наступило долгое молчание.

– Хорошо, что от меня требуется?

– Отныне вы каждый вечер будете справляться в службе ответов на телефонные звонки, не оставлял ли я для вас сообщений. Я заплатил за год вперед, полагаю, этого достаточно. – Фэлкон продиктовал номер телефона бюро обслуживания. – Если ничего не случится, каждый вечер в одиннадцать часов вас будет ждать сообщение. Каждый! – с нажимом повторил Фэлкон. – В каждое сообщение я включу ссылку на тот или иной цвет. Если в одиннадцать сообщение не придет или в нем я не упомяну цвет, немедленно поезжайте в Бостон, забирайте содержимое сейфа и передавайте его федеральным властям. Не надо никаких вопросов! Просто делайте, как я говорю. Сегодня же вечерней почтой я пошлю ключ от сейфа и код. По адресу почтового отделения в центре Манхэттена, где вы работаете. Это безопаснее, чем по домашнему адресу. Да и удобнее.

– Итак, если сообщения нет, с вами что-то случилось?

– Да. И вы обращаетесь к властям. Можете не раскрывать своего имени, это мне все равно. Но вы должны обещать, что передадите им всю информацию, содержащуюся в сейфе.

– Договорились. – Кассандра заколебалась. – А почему бы просто не сделать для меня копию всех этих материалов?

– Ни в коем случае! Все должно быть в одном экземпляре, иначе слишком велик риск того, что материалы попадут в чужие руки. Да и вам так спокойнее будет.

– Ладно, ладно.

Фэлкон вздохнул с облегчением и немного разжал пальцы, стискивавшие телефонную трубку. Вроде все складывается как надо.

– Эндрю, вы читали в газетах, что и председатель правления Южного Национального, и его заместитель покончили с собой?

– Что-что?

– То, что слышали. Барксдейл ведь был заместителем председателя правления, верно?

– Да.

– Ну так вчера вечером он спрыгнул с балкона своей нью-йоркской квартиры.

– Боже, как мило...

– А Борман в пятницу попал в автокатастрофу в графстве Уэстчестер. В его доме нашли записку. В ней сказано: после того, что произошло в банке, он жить не может. Правда, газеты пишут, будто стопроцентной уверенности, что в машине был именно Борман, пока нет. Тело сильно обгорело. Но номерные знаки – от его машины.

– Значит, Борман погиб в пятницу? – Фэлкон уперся взглядом в стену на противоположной стороне улицы.

– Да.

Фэлкон кивнул, как бы делая себе заметку. Надо кое-что проверить.