– В чем дело, почему до сих пор не нашли Фэлкона? Пять дней ведь уже прошло.

– Нам известно, где он, – устало сказал Резерфорд и зевнул в мембрану. Надоели ему эти постоянные звонки Прескотта.

– Да? И откуда это нам известно? – Прескотт саркастически выделил тоном личное местоимение?

– От друга.

– Ну конечно, – фыркнул Прескотт. – Если мы знаем, где он, почему же никак не избавимся от этого типа?

– Да, нам известно, что он здесь, в Бостоне. Но где именно в Бостоне, пока установить не удалось. Впрочем, надеюсь, скоро выясним. – Резерфорд еще никому не говорил, что Фэлкон ушел от них в Гарлеме.

– В Бостоне? – удивленно переспросил Прескотт. – В Бостоне? – И уже с тревогой: – Господи, он же к самому вашему дому подбирается!

Резерфорд тут же пожалел, что проговорился насчет местопребывания Фэлкона.

– Ну и что?

– А как по-вашему, что ему понадобилось в Бостоне? Уж не вы ли?

– Он мог связаться со мной по телефону из Нью-Йорка.

– Тогда что все-таки привело его сюда?

– Не знаю. Да и знать не хочу.

– Ну конечно, вам легко говорить. На карте-то не ваша карьера. Черт, если все выплывет наружу, если Фэлкон обратится в прокуратуру, вы уйдете в тень, а расхлебывать придется нам. С такой биографией вы исчезнете, и никто вас никогда не найдет.

Резерфорд немного помолчал и тяжело выдохнул прямо в трубку:

– Неужели вы сами верите в то, что говорите? Неужели вы действительно думаете, будто я способен уйти в кусты после того, через что мы все вместе прошли?

Прескотт прерывисто задышал. С таким нажимом ему было трудно справиться.

– Я... Извините, Билл. Просто...

– Да вы такого надежного человека, как я, в жизни не встречали, – повысил голос Резерфорд.

Он понимал, что Прескотт сожалеет о вырвавшихся у него словах. Сознавал, что просто атмосфера накалилась донельзя и человек не выдерживает. С такими ситуациями он в ЦРУ то и дело сталкивался. Естественная реакция. Но все равно спуску давать нельзя. Естественная, неестественная, а подавлять надо в зародыше. Немедленно. Бунт изнутри представляет собой куда большую угрозу, чем любой враг, с которым встречаешься лицом к лицу. Нельзя позволить Прескотту продолжать в том же духе, это чревато серьезными последствиями. За ним могут последовать и другие. Или, хуже того, кому-нибудь придет в голову договориться с властями. Надо надавить на Прескотта как следует, надо преподать этому несчастному штафирке хороший урок.

– Извольте извиниться!

– Прошу извинить меня, – едва слышно прошептал Прескотт.

– А вы, Тернер, оказывается, еще слабее, чем я думал. Как вы себя ведете? И это в тот момент, когда нужно собрать все силы, через себя, так сказать, перепрыгнуть.

– Да, вы правы. – Прескотт откашлялся. – Вы совершенно правы.

– Если бы Фэлкон решил обратиться к властям, – голос Резерфорда немного смягчился, – он бы уже сделал это. Полагаю, он хочет договориться. На нем ведь висит это дельце в Огайо.

– Вы об убитом охраннике?

– Ну да. Думаю, он догадывается, что мы знаем о его участии в этом деле. Догадывается и понимает, что мы тоже можем обратиться к властям, и уж они-то отыщут его. В общем, получается так, что обе стороны имеют компромат друг на друга. Интересное, конечно, положение. Весь вопрос в том, кто моргнет первым.

– Но ведь полиция так и так вычислит его. Наверняка они проверят книгу посещений компании, обнаружат в ней имя Фэлкона, позвонят ему в Южный Национальный, чтобы задать несколько вопросов, и, убедившись, что там его нет и неделю на работе он не появлялся, возьмутся за дело как следует.

– Чеймберс стер в книге посетителей имена Фэлкона и Барксдейла. И Лэндона держит подальше от властей.

– Но Фэлкон-то всего этого не знает.

– Верно. Именно поэтому я думаю, что вскоре он попытается с нами связаться. – Резерфорд выглянул в окно своего загородного дома. – Ну а что там с судебными делами?

– Адвокаты «Пенн-мар» пытаются договориться, но мы стоим на своем. Тем временем на Южный Национальный набросилась еще куча федеральных и местных учреждений, не знаю уж в точности, сколько именно. Президент при последнем издыхании. Бейли Хендерсон добивает его у себя на страницах «Кроникл», а следом за ним идут другие газеты. Словом, все складывается так, как мы и предполагали. Жаловаться не на что – если не считать Фэлкона.

– Ладно, Тернер, не волнуйтесь. С ним мы справимся.

– А-а... ну да, конечно. Я полностью полагаюсь на вас.

– Вот и хорошо. Слушайте, мне тут надо еще кое с кем переговорить. Созвонимся позже.

– Ладно.

Резерфорд повесил трубку. Прескотт прав. Если все выйдет наружу, он, Резерфорд, просто исчезнет. Остальные пусть сами о себе позаботятся. Резерфорд выглянул в окно. И чего все-таки добивается Фэлкон?

Кассандра не сводила глаз с напольного сейфа в кабинете Бейли Хендерсона. Через знакомую в телефонной компании она уже раздобыла распечатку счетов за переговоры и переслала ее Фэлкону в Бостон. Она сделала свое дело и могла со спокойной совестью отойти в сторону. Но вдруг есть что-нибудь еще? Вдруг можно отыскать какую-нибудь ниточку, дернуть за нее, и все тогда станет на место, все свяжется в один аккуратный узелок. И эта ниточка может обнаружиться здесь, в кабинете Хендерсона.