Все сидели, погруженные в свои мысли, в темноте на складных стульях, расставленных полукругом по границе света, падающего из двух фонарей.

Грей почувствовал приближение женщины еще до того, как увидел ее или услышал шаги. В ночном воздухе появился слабый запах духов, и Грей сразу уловил его. Он обладал фантастическим обонянием и всегда, когда нужно, использовал его. Годами Грей приучал себя не полагаться только на слух и зрение, и как раз умение максимально применять все способности – наряду с полной атрофией чувства сострадания – превратило его в идеальную машину для убийства.

Феникс Грей не был крупным мужчиной. Сложением он отличался скорее средним, но оно и к лучшему, ибо это позволяло с помощью определенных косметических средств предстать человеком корпулентным, а вот здоровенному мужику не удастся выглядеть маленьким. Грей не имел никаких отличительных примет – ни шрамов, ни родимых пятен – ничего. И это тоже к лучшему. Грим ведь применить всегда можно – как, например, нынче ночью бородавку на левую ноздрю, а вместе с ней бороду, усы, накладные ресницы; все искусственное, а внешность изменяется до неузнаваемости.

Но при всем своем небогатырском сложении, Грей обладал редкостной физической силой. А вдобавок к ней владел карате и постоянно совершенствовал его приемы. Несмотря на вес и телосложение противника, он всегда мог лишить его всех преимуществ, отключив руку или ногу. В прежние времена Грей нередко убивал противников голыми руками, правда, это было давно. Может, стоит попытаться вновь, лишь для того, чтобы убедиться: мастерство не утрачено.

Пятеро зрителей наблюдали за тем, как двое мужчин, белый и черный, вытаскивают на освещенный участок молодую женщину. Феникс ощутил легкое нетерпение, кровь быстрее побежала по жилам; впрочем, он тут же овладел собой. Кроме туфель на высоких каблуках, на женщине ничего не было, но не нагота подогревала интерес Грея. И вообще-то что героиней представления будет женщина, его не занимало. Это мог бы быть и мужчина, как, допустим, четыре месяца назад в Бирме. Нет, не пол объекта был главным для Грея.

Женщина негромко всхлипывала, но никто не обращал на это ни малейшего внимания. Вот только Грею понравилось, что она плачет. Это свидетельствует о том, что наркотиками ее не накачали, а ведь это понизило бы интерес к спектаклю. На вид Грей дал ей лет двадцать. Пульс участился и Грею вновь пришлось остудить себя.

Двое мужчин развернули женщину лицом к дереву, и при помощи упругого белого шнура связали за спиной руки. Она пыталась сопротивляться, но тщетно – мужчины были слишком сильны.

Посреди освещенного полукруга в большой пластмассовой ванне лежал огромный кусок льда. Ровно тридцать дюймов в высоту, с поверхностью площадью шесть футов в длину, четыре в ширину, лед ждал свою жертву – женщину. Жаркий воздух тропической ночи делал свое дело – лед уже начал таять. Грей в очередной раз стер пот со лба. Интересно, как это, – подумал он, – умудрились они притащить эту ледяную громадину в самую гущу тропического леса.

Двое головорезов перенесли женщину на льдину, а сами встали по обе стороны от нее. Со связанными за спиной руками, на каблуках-шпильках, она едва держалась в вертикальном положении. Грей искоса посмотрел на пожилого мужчину, сидевшего рядом с ним. Все то время, что пара наемников занималась своим делом, тот не сводил с женщины плотоядного взгляда. Ему-то уж точно не был безразличен пол жертвы.

Женщина вдруг вскрикнула и попыталась вырваться. На мгновение показалось, что оба мужчины вот-вот потеряют равновесие и упадут. Этот рывок явно застал их врасплох. Все же на ногах они удержались и, не мешкая, принялись за свое. Женщина продолжала сопротивляться, но это было бесполезно. Куда ей против такой силы? Она была беззащитна.

Феникс Грей улыбнулся. Смотри-ка, а ведь она боец. Вечер обещал стать весьма интересным, двадцати пяти тысяч не жалко. Что бы сказал Резерфорд, узнав об этом приключении? Впрочем, ответ на этот вопрос был Грею известен.

С ветки высокого дерева зловеще свисала петля. Белый мужчина просунул в нее голову женщины и немного затянул, чтобы петля захлестнулась вокруг ее шеи. Веревка свисала с ветки свободно, до конца оставалось еще несколько дюймов. Это позволит зрителям в полной мере насладиться представлением. Чернокожий мужчина что-то прошептал женщине на ухо и вместе с напарником осторожно соскочил с льдины.

Зрительный зал молча наблюдал за происходящим на сцене. В лесу не было слышно ничего; на умоляющие всхлипывания женщины никто не обращал ни малейшего внимания.

Вскоре на поверхности льда начали образовываться лужицы, а веревка незаметно, понемногу, натягивалась. Чувствуя, как она все больше и больше сдавливает ей горло, женщина быстро проговорила что-то по-испански. Она пронзительно кричала, рыдала, сулила мучителям все, что они пожелают, но никто опять-таки не слушал ее. Тогда женщина перешла на английский, произнося единственно известные ей слова: «Помогите, ну помогите же, умоляю», – с тем же результатом. Эти люди приехали сюда посмотреть, как она умирает.