Фэлкон отвернулся от окна, обнял и поцеловал ее.

– А чего тут особенно рассказывать? Просто либо кое-что не сходится, либо странные совпадения получаются.

– Например?

Фэлкон молчал. Вообще-то и на эту тему, как и о тендере, лучше бы с ней не разговаривать.

– Понимаешь, «Винс», ну, это та компания, которая собирается купить «Пенн-мар», – дочка одного крупного предприятия в Германии. Мне известно его название, но никаких сведений о себе оно не дает. Я попросил своих друзей в Дюссельдорфе покопаться в этом деле.

– Германия – большая страна, – заметила Дженни и поцеловала Фэлкона в плечо.

– К коммерческому сообществу это не относится, оно как раз очень замкнутое. Если некая «Вестфалия-норд» действительно существует, то мои друзья либо знали бы о ней, либо выяснили бы все в течение нескольких часов.

– Не обижайся, но, по-моему, все это ерунда. Разве на результаты торгов такие подробности могут оказать влияние? Насколько я понимаю, денег у вас хватает.

– Ну да.

– Так в чем проблема?

Фэлкон слегка надул губы.

– Что, не только в деньгах дело? – спросила Дженни. Она уже видела у Фэлкона такое выражение лица.

– Недавно при весьма загадочных обстоятельствах умерли два крупных чиновника из руководства «Пенн-мар». Собственно, оба убиты. Правда, официально было заявлено, что один из них погиб в результате несчастного случая, но на самом деле это не так. Тот и другой занимали один и тот же пост.

– Так в чем проблема? Если по завершении всего этого дела тот же пост предложат тебе, отказывайся не задумываясь, вот и все, – усмехнулась Дженни.

Фэлкон явно не разделял ее веселье.

– Это еще не все.

– Ну?

– Одним из тех людей в Вашингтоне, кто мог бы прикрыть всю лавочку, то есть не дать «Винс» купить «Пенн-мар», был Картер Филипелли, директор Федеральной резервной системы. На прошлой неделе он утонул во время рыбной ловли в Монтане. Трудно поверить, что это совпадение. Между прочим, самый большой босс в «Винс» ни разу не назвал имени Филипелли. Он явно не беспокоил его. Я твердил, что директор может стать серьезной помехой, но никто не слушал меня.

Дженни пристально посмотрела на Фэлкона и недоверчиво засмеялась.

– Ты что же... хочешь сказать, что... он не сам утонул? Что его утопили?

– Не знаю, что и думать.

Дженни закинула руки ему за шею и крепко поцеловала.

– Ступай, прими душ. Да похолоднее. Надеюсь, это поможет тебе вернуться на грешную землю.

– Наверное, ты права. – Фэлкон рассмеялся. – Бред какой-то, в самом деле. Сделка как сделка. Воображение разыгралось, устал, видимо, хотя на самом деле ничего такого не чувствую. Надо бы отправляться. Но пожалуй, действительно для начала душ принять не мешает. – Фэлкон направился в ванную.

Дженни схватила его за локоть:

– Меня первой не пустишь?

– Да Бога ради. – Фэлкон посмотрел ей вслед и глубоко вздохнул. Удивительная, право, женщина.

Фэлкон потянулся и случайно задел сумку, стоявшую на небольшом, красного дерева, столике под окном. Сумка упала и содержимое ее – помада, тушь, смятые салфетки, мелочь, наконец, бумажник Дженни – разлетелось по полу.

– Тьфу ты!

Фэлкон быстро нагнулся и начал запихивать вещи на место. Из бумажника выпал листок бумаги и плавно спланировал на пол. Фэлкон поднял его и, кладя назад, в бумажник, заметил, что тот набит стодолларовыми купюрами. Он пересчитал их. Восемь.

– Ничего себе, – присвистнул он и глянул на поднятую с пола бумажку. На ней было написано десять цифр. Имени нет, только цифры. Телефонный номер. Код – 617. Стало быть, Бостон. Что, интересно, у Дженни за знакомые в Бостоне?

Из ванной послышался шум спускаемой воды. Фэлкон поспешно засунул листок в бумажник, а бумажник и все остальное в сумку. Положил ее на место и растянулся на кровати.

Дверь из ванной открылась, вышла Дженни и быстро направилась к кровати. Она мягко опустилась на Фэлкона, поцеловала его в грудь и заглянула в глаза. Как бы хотелось надеяться, что сегодня ее оставят в покое.

Фэлкон шел тускло освещенным коридором здания, где располагалась юридическая контора «Данлоп и Лейтем». Из кабинетов не доносилось ни звука. Была половина четвертого утра. Даже уборщицы давно закончили свою работу. Ему тоже надо бы быть дома, в своей кровати, но ведь речь идет о крупнейшей в его жизни сделке, и перед тем, как сообщение уйдет в газеты, хотелось бы еще раз посмотреть бумаги, в которых сформулировано новое предложение. Ни сучка, ни задоринки быть не должно. «Арбитры» будут потрясены, они ведь уверены, что «Дюпон» с его восьмьюдесятью двумя долларами за акцию не перешибить.