Заметив тонкую полоску света, пробивающуюся из-под двери одного из кабинетов чуть впереди, Фэлкон резко остановился. И тут же усмехнулся. Наверное, кто-нибудь из младших служащих. Рабочего времени ему не хватило. Фирмы, постоянно обслуживающие крупнейшие американские корпорации, фирмы вроде «Дэвис и Полк» или «Шерман и Стерлинг» работают круглосуточно, без перерыва. Но в «Данлоп и Лейтем» режим другой. Здесь занимаются по преимуществу трудовыми спорами и готовы меньше зарабатывать, зато жить привольнее. Единственное исключение – работяга Бартоломью. Ну и этот клерк.

Фэлкон двинулся дальше, тихо ступая по толстому ковру. Дойдя до двери, из-под которой пробивался свет, он расслышал чей-то пониженный голос. Чеймберс. Он-то, черт возьми, что здесь делает? Ведь еще в восемь вечера ушел, до того, как Фэлкон отправился в гостиницу на свидание с Дженни.

– Да знаю я, знаю. А ты уверен, что Резерфорд справился с задачей? Никто, говоришь, больше вмешиваться не будет? Хорошо. Да, да, ты прав. Ты всегда прав. Он оказался очень ценным командным игроком.

Фэлкон напряг слух – Чеймберс говорил слишком тихо, голос его едва доносился из-за слегка приоткрытой двери.

– Что-что Смит тебе сказал? А остальные члены Комитета как отреагировали? Надрали задницу Батлеру? Ну и славно. Похоже, все идет своим чередом. Да. Бедняга Филипелли. Пусть ему будет хорошо в аду. Да, мне тоже пора. Счастливо.

Трубку положили на рычаг.

Фэлкон проскользнул в соседний кабинет. Здесь было темно. Он оставил узкую щель и напряженно прислушивался, стараясь не дышать. Чеймберс вышел из кабинета, двинулся по коридору в сторону приемной, толкнул стеклянную дверь, ведущую к лифтам. Фэлкон услышал, как лифт пошел вниз, но на всякий случай выждал еще три минуты и лишь затем, ступая на цыпочках, перебрался из этого кабинета в соседний, только что покинутый Чеймберсом. Верхний свет тот выключил, ориентируясь только по тусклой полоске, пробивающейся из коридора. Сердце колотилось в груди, как паровой молот. Фэлкон поднял трубку и нажал на кнопку автоматического повторного набора. Аппарат немедленно ожил. Он посмотрел на цифры, высветившиеся на дисплее. Код 516. Быть того не может!

– Да, слушаю.

Фэлкон не отрываясь смотрел на телефонный аппарат. У него задрожали руки.

– Слушаю! Девон, это снова ты?

Фэлкон медленно положил трубку. Сумасшедший дом какой-то. Зачем Девону Чеймберсу понадобилось звонить Грэнвиллу Уинтропу? И что означала фраза «пусть Филипелли будет хорошо в аду»?

Стоявший на столе телефон пронзительно заверещал.

– Бартоломью. Да, здесь. Минуту. – Бартоломью повернулся к Фэлкону: – Это вас. Бхутто.

У Фэлкона гулко забилось сердце.

– Ну вот, приехали. Хоть позвонил, чтобы мы знали, каково будет очередное предложение «Дюпон». – Он покачал головой. – Слушайте, мы же поднялись до восьмидесяти пяти долларов за акцию только в девять утра. Бхутто вполне мог подождать пару дней, чтобы сделать свой ход. – Фэлкон взял трубку. – Да, слушаю.

– Привет, Фэлкон, это Киран Бхутто.

– Привет! Киран, не возражаете, если я включу усилитель? Нас тут четверо, кроме меня, – Скотт Бартоломью, наш юрист из «Данлоп и Лейтем», Девон Чеймберс, один из руководителей «Винс и К°», и Фил Барксдейл, заместитель председателя правления Южного Национального. Мне бы хотелось, чтобы они тоже вас слышали.

Бхутто немного помолчал.

– Валяйте, не возражаю.

Фэлкон включил усилитель и положил трубку.

– Слушаем вас, Киран.

– Ага. Итак, вам нужна компания «Пенн-мар». Есть новости. Если нам удастся уладить пару-другую вопросов, ваше дело в шляпе. – Бхутто говорил четко и уверенно.

Фэлкону кровь так и бросилась в голову. Бартоломью изо всех сил впился ему в локоть. Руководство «Пенн-мар» признает свое поражение. Бхутто звонит, чтобы обо всем договориться. Кто бы мог ожидать такого поворота событий? «Дюпон» предложил восемьдесят пять. Из этого не следовало, что борьба закончена. В этой игре сражение продолжается до тех пор, пока на тендер не выставят минимально необходимое количество акций и все они не будут оплачены. В конце концов, всегда кто-то может еще выскочить, как черт из табакерки, наподобие «Винс и К°», и тоже выдвинуть «захватническое» предложение. Но этот телефонный звонок означал, по крайней мере, две исключительно важные вещи. Во-первых, руководство «Пенн-мар» намерено принять или хотя бы рассмотреть новую цену, предложенную «Винс и К°», что значительно понижает шансы на успех любого другого участника тендера. Во-вторых, это означает, что «Дюпон» выходит из игры, а ведь это единственный серьезный конкурент.

– Вы хотите сказать, что «Пенн-мар» принимает наше новое предложение? – осведомился Фэлкон, взглянув на Чеймберса. Тот сидел напротив него и безмятежно улыбался.

– Вот именно.

– И еще вы хотите сказать, что «Дюпон» выходит из игры?

– И опять-таки ваша правда.

– Но почему? Почему «Дюпон» поднимает лапки кверху? Ведь у него еще полно пороха в пороховницах. Борьба могла бы продолжаться.

– Не знаю, Фэлкон. Честное слово, не знаю. По телефону сказали, что такая сумма им не по карману.

– Но ведь мы подняли цену только на три доллара...

Чеймберс потянулся через весь стол и заглушил звук.

– Вы в своем уме, Фэлкон? Вам только что сказали, что «Дюпон» не собирается больше торговаться? Ну так и о чем речь? Не пытайтесь уговаривать Бхутто, чтобы он взбодрил «Дюпон» и заставил драться дальше. И кому какое дело, почему «Дюпон» решил выйти из игры? Примите это за данность. – Чеймберс снова включил усилитель.

Фэлкон задержал на нем взгляд. Ему хотелось спросить Чеймберса, откуда он знает Уинтропа, и почему они посреди ночи толкуют по телефону о судьбе Филипелли, и что на самом деле произошло с этими двумя менеджерами из «Пенн-мар», и почему в Германии не удается отыскать компанию под названием «Вестфалия-норд». Да, ему хотелось задать все эти вопросы, но он их так и не задал. Пять миллионов долларов были почти в кармане.