– Эдди, это Эндрю Фэлкон. – Вообще-то на сей раз можно было позвонить и из дома. Теперь он сюда не скоро вернется. Но если в его квартире завелись «жучки», если они прослушивают его – а кто эти «они», ему теперь известно, и что прослушивают, тоже сомнений нет, – то и до Мартинеса легко доберутся. А этого допустить нельзя. Мартинес нужен ему.

– А, мистер Фэлкон, это вы? Привет. Рад слышать вас.

По тону собеседника Фэлкон понял, что, напротив, слышать его совсем не рады.

– Что-нибудь откопали?

– Имеете в виду денежные переводы?

– Ну да. – А что еще он может иметь в виду? Мартинес явно виляет.

– Нет. – Он не хотел говорить Фэлкону, что после их последнего разговора даже не пытался заниматься поисками. – Найти эти деньги, а потом найти того или тех, кто их перевел, – вопрос исключительной важности. Я даже не могу объяснить вам, насколько это серьезно.

– А может, все-таки попытаетесь?

– Нет! Смысла не имеет. Но для вас-то это обычная вещь.

– Так, так.

Фэлкон уловил в голосе Мартинеса сомнение.

– Слушайте, Эдди, для вас цена вопроса – две тысячи долларов. Наличными, друг мой.

Мартинес чуть трубку из рук не выронил от изумления. Две тысячи! Нет, положительно что-то происходит, какая-то подковерная борьба, от которой ему лучше держаться подальше. Да, но деньги... Они ему совсем не помешают. У Эдди затуманился взгляд. Даже не думай! Но ведь платят ему в банке немного, а фургон на последнем издыхании. Двигатель и трансмиссия ни к черту. И ремонту не поддаются. Скоро придется покупать новую машину, и первый взнос как раз и составит две тысячи. А накоплений у него нет. Ноль. Он с женой и четырьмя детьми живет от зарплаты до зарплаты. Мартинес снова прижал трубку к уху.

– Пять тысяч, Эдди, – уже с нетерпением бросил Фэлкон. Не нравился ему этот торг, но сейчас главное – время.

– Пять тысяч? – Мартинес поперхнулся.

– Да. Наличными.

Мартинес огляделся, не следит ли кто за ним.

– Ну же, Эдди, решайтесь!

– Ладно, ладно. – Женщина, сидевшая за соседним столом, подняла голову и посмотрела на него. Мартинес отвернулся. – Ладно.

Фэлкон глубоко вздохнул. На все есть своя цена. Цена Эдди – пять тысяч. Его – пять миллионов. И не исключено, что им обоим придется заплатить за то, что они согласились принять эти деньги.

– Переводы ведь имеют какой-то обратный адрес, верно, Эдди?

– Разумеется, иначе как узнать, откуда они пришли?

– Вот и хорошо. В таком случае поищите переводы, где так или иначе значится «Пенн-мар». Может, просто «Пенн», может «ПМ», ну, что-нибудь в этом роде. – Фэлкон помолчал и оглядел вестибюль. – Допуская, что не то и не другое, а «Семерка».

– «Семерка»?

– Ну да.

– Вы хотите сказать, что перевод закодирован? И обратный адрес – это шифр?

– Именно так.

– Да что за тайна-то? – В голосе Эдди вновь зазвучало сомнение.

– Лучше не спрашивайте, Эдди. Не надо вам этого знать. И ни о чем не тревожьтесь. Просто отыщите мне эти переводы.

Но Мартинесу было явно не по себе. У него семья, о ней надо заботиться. С другой стороны, на кону пять тысяч, такие деньги на дороге не валяются.

Фэлкон угадал, что смущает Мартинеса.

– Слушайте, Эдди, никто в это дело и носа не сунет. Но даже если кто-то вдруг заинтересуется, что ж, в конце концов, я вхожу в высший эшелон банковских служащих и, стало быть, по должности могу в любой момент запросить сведения о переводах. То есть ничего дурного вы не делаете.

– Ну да... – протянул Мартинес. Он все еще колебался.

– Так, стало быть, окажете мне эту услугу? За пять тысяч. По рукам?

Повисло долгое молчание.

– Я хочу получить деньги сегодня же.

– Сегодня – половину. В том случае, если вы для начала найдете сами переводы.

Очередная долгая пауза.

– Договорились.

– И еще одно, Эдди. Никому о нашем дельце не говорите, ясно?

– Вполне.

– Попозже перезвоню, условимся о времени, когда я передам вам деньги.

– Идет.

– Ну, пока. – Фэлкон повесил трубку. У Мартинеса должно получиться. Это единственная нить, благодаря которой Фэлкон прижмет эту публику к ногтю.

– Да, слушаю.

– Узнаете?

– Да. – У Резерфорда был запоминающийся голос, к тому же она в последнее время слышала его весьма часто.

– Ну вот и славно.

Ей было явно не по себе.

– Фэлкон в Нью-Йорке?

В голосе этого человека звучало нечто, ранее ею не слышанное.