Прескотт сразу уловил его и вопросительно посмотрел на собеседника, словно пытаясь найти отгадку в выражении лица Уинтропа. Но тщетно.

– Что за проблема?

– У Чеймберса, из его кабинета в штаб-квартире «Пенн-мар», украли несколько папок.

– Что-о? Каких папок?

– В них сведения о «Семерке», экологических проблемах, о которых вы собираетесь нынче говорить в суде, о нашей недвижимости, ну, и о «Лоудстар». Словом, обо всем.

Прескотта прошиб пот. На лбу выступила испарина.

– Вы шутите? – Он встал с дивана, прошел к массивному камину, занимавшему центральное место в гостиной, положил руки на доску.

– Неужели мои слова похожи на шутку?

– Да, но как это могло случиться? – Прескотт едва сдерживал тревогу.

– Спокойно, Тернер, спокойно... – Уинтроп был знаком с Прескоттом тридцать лет, но в таком состоянии никогда его не видел. Всегда и при любых обстоятельствах он сохранял хладнокровие. Именно за это он и ценил его.

– В этих папках содержится достаточно, чтобы размазать нас по стене? Чтобы доказать, что это заговор? Господи, ведь на карте вся моя карьера! Да что там карьера – жизнь! – Прескотт схватил стоявшую на каминной доске вазу и швырнул ее в огонь. – Этот ваш Чеймберс – идиот! Как он мог допустить такое? Только кретин способен держать такие «взрывоопасные» вещи там, где до них легко добраться! Этого нельзя допустить! Грэнвилл, я вовсе не желаю, чтобы из-за чьей-то глупости моя карьера и жизнь пошли псу под хвост!

– Говорю же вам, успокойтесь. Ничего с вашей карьерой не случится. И вообще ничего ни с кем не случится. – Грэнвилл, как всегда, полностью владел собой. – Значит, так, что случилось, то случилось, и с этим уж ничего не поделаешь. Надо двигаться дальше. Пока не вернем документы, надо действовать так, будто все идет по-прежнему.

Прескотт тяжело дышал. Грудь пронзила боль. Этого не должно было случиться. Такого просто не может быть.

– Еще раз. Кто-то проник в кабинет Чеймберса, да?

– Именно.

– И этот кто-то выкрал документы, верно? – Прескотт постепенно приходил в себя. – А может, Чеймберс оставил их у себя в номере?

– Чеймберс уверен, что документов в гостинице не было и нет. Он считал, что там держать их не стоит. Горничная может наткнуться, когда его нет на месте, или кто-то еще из обслуживающего персонала. И туда-сюда таскать их не хотел, опасался потерять ненароком. А кабинет Чеймберс устроил себе в том крыле здания, где уже фактически никто не работает, поэтому вроде место надежное. – Уинтроп заметил бар рядом с буфетом из орехового дерева. – Пожалуй, я бы не отказался выпить. – Он встал и направился к бару.

– А тот, кто проник туда, что-нибудь, кроме документов, взял? – Прескотт зашел за стойку. – Виски?

Уинтроп кивнул.

– Нет. Похоже, он знал, что ищет. Правда, в какой-то момент там появился охранник. Возможно, будь у нашего приятеля время, он бы прихватил и что-нибудь еще. И все-таки, мне кажется, целью его были документы.

– Охранник? Там почему же он позволил ему уйти? – Прескотт протянул стакан Уинтропу.

– Он убит.

– Убит? – Не успев наполнить свой стакан, Прескотт поднял голову.

– Вот именно. Из собственного пистолета. Значит, скорее всего, своего оружия у этого типа не было, и он каким-то образом завладел пистолетом охранника.

– И все это произошло вчера ночью?

– Позавчера, – ответил Уинтроп. – Видите ли, я не хотел вас беспокоить сразу, сначала попытался вернуть пропажу. Надеялся, удастся. Увы, ничего не получилось, а ведь вам сегодня предстоит суд.

– Позавчера. Во вторник. Барксдейл с Фэлконом были в Толедо, – задумчиво проговорил Прескотт.

– Вот именно. – Уинтроп присел на высокий табурет у стойки и отхлебнул виски.

– Думаете, это просто совпадение? Они провели там весь день?

– Нет, я не думаю, что это совпадение.

Прескотт снова ощутил острую боль в груди.

– О Господи! – Он слегка наклонился.

– Что с вами? – Уинтроп встал с табурета.

– Ничего, все в порядке. – Прескотт сделал несколько глубоких вдохов. – Итак, вы считаете, что это не совпадение. Что либо один, либо другой замешаны в этом деле, так?