Каша сглотнул. Вокруг вроде бы стало тише, он снова отошел к ящику. Затянулся, но остававшаяся во рту сигарета истлела до фильтра.

«Покурить не дали, - расстроился Каша.- А может, у Лысого еще есть?»

Посидев немного, он решился. Ступая на цыпочках, прокрался к лестнице и спустился на пролет. Отсюда было слышно, как храпят бойцы и негромко беседуют часовые.

–  Я не дурак, на смерть лезть!
– различил Каша раздраженный голос Факера.
– Тогда уж проще самому себе башку прострелить.

–  А чего? Кто-то же должен остаться… - Хоре перешел на шепот, и дальше разобрать ничего было нельзя.

На втором этаже мирно посапывал Лысый. Каша испытал к нему даже мгновенную зависть: надо же, ничто его не беспокоит, ни о чем он не помнит и никуда не стремится.

–  Лысый!
– шепотом позвал он.
– Лысый, проснись! Это я!

–  Каша?
– Бомж протянул руку и едва не угодил бойцу в глаз.
– Долго будешь жить. Зона тебя не видит, и я не вижу.

–  Потому что ночь. Лысый, у тебя есть еще сигареты? А? Ну, сигареты, помнишь, ты мне дал пачку?

Бомж молчал, видимо, ничего не понимая.

–  Давай я сам посмотрю, ладно? Только тихо!

Каша принялся шарить по карманам бомжа и, конечно, сразу наткнулся на клочок ткани. Вспомнились разорванные на части тела, безглазая тварь в подвале, кровь…

–  Чего ты все таскаешь этудрянь?

–  Привет от Зоны, - туманно отозвался Лысый и тут же пояснил: - Червю. Зона его видит. Платье красное - это к крови. А голубое - к небу. Отпустит Зона душу Червя, не съест. Счастливый!

–  Тише…

Сигарет Каша не нашел, но слова бомжа заставили его задержаться. Что-то в них было жуткое.

–  Ты с Зоной говоришь, что ли?
– немного стесняясь, спросил он. В конце концов, никто не слышит.
– Откуда знаешь - про приветы, про меня?

–  Знаю, - уверенно ответил Лысый.
– Все можно знать после того, как Зона в голове у тебя лишнее сожжет. Завтра она заберет Червя. Многих заберет, но привет только ему… Голубое платье - небо, красное - кровь…

–  А на меня в подвале еще одна напала. Она была в черном.

–  Это, значит, тебе привет.

–  И… Что это значит?
– У Каши враз пересохло в горле.
– Черное платье - это что? Кто они вообще такие, эти безглазые?

–  Я их застал живыми. Группировка называлась… - Бомж застонал.
– Называлась… Не помню… Нет, не помню… Жак помнил. Зона им глаза вырвала, потому что видели, что не положено видеть. А потом отпустила, только заставила приветы передать. Браслет…

–  Черное платье, - напомнил Каша.
– Это что?

–  Зовет тебя. Паля все понял, он же берет тебя с собой.

–  Куда зовет Зона?!

–  Прочь отсюда. Здесь все умрут понемногу. Душа Червя вырвется, а остальные здесь останутся…

На лестнице послышались шаги, и Каша метнулся к выходу.

–  Эй, пулеметы! Восточным поводи ближе к шоссе, пощупай! Какая-то там банда шумная.

На мысках Каша взбежал наверх и уже оттуда откликнулся:

–  Сейчас сделаем!

С третьего этажа было видно, что скоро рассветет: за далеким стадионом будто молочный туман разливался.

Каша прислушался, определил примерное направление и длинной очередью разрезал ночь вдоль шоссе. Снова крики, рычание, вой.

–  Хорошо!
– крикнул Хоре.
– Хватит, сильно не зли их.

–  Они разойдутся к утру, твари-то?

–  А кто их знает? По настроению.

–  Дай сигаретку, Хоре!
– отважился попросить

Каша. Тот даже не ответил, только смешок долетел.

–  Сволочь… - пробурчал Каша и вернулся на свой ящик.

Еще немного - и конец дежурству, вылезет из подвала Червь и примется орать, будить всех. Потом завтрак, потом, может быть, удастся поспать…

«Не расслабляться!
– мысленно прикрикнул на себя Каша.
– Ты даже не в спецбатальоне, тут все еще хуже».

И действительно: Паля велел выспаться, Факер жалуется, что кто-то посылает его на смерть, Лысый несет чушь про Зону, которая зовет. Что-то, наверное, произойдет прямо с утра.

Глаза слипались, голова клонилась все ниже. В спецбатальоне уснул бы, и будь что будет. Но здесь нельзя! Каша заставил себя взбодриться, походил по этажу, по-приседал. На трибуны стадиона уже упали первые лучи, скоро тьма вокруг дома рассеется.

–  Каша!

Рядом оказался неслышно подошедший Факер.

–  Не спишь? Я проведать тебя пришел.