У старой певицы на длинном пиджаке с огромными ватными плечами был орден «Знак почета».

Тощий подполковник слегка отстал от группы и поманил к себе младшего лейтенанта.

–  Ну-ка, начпрода сюда.

Младший лейтенант метнулся в толпу и позвал толстенького старшего лейтенанта, показывая на подполковника.

Старший лейтенант подскочил, откозырял.

–  Надо бы банкетик артистам соорудить, - сказал подполковник.
– По баночке тушенки на брата, сахару подбрось, спиртику по сто граммчиков. Что там еще у тебя есть?

–  Так, товариш подполковник, я уже предлагал ихней руководительнице,

–  зашептал на ходу старший лейтенант и показал на старую певицу.
– Но они говорят, что им некогда. Им, вроде бы, через два часа уже в штабе дивизии быть нужно. У них там обратно концерт.

–  Ну, сухим пайком выдай. Прояви инициативу. Еще раз предложи культурненько… Что за тебя замполит должен думать?
– и подполковник сердито ускорил шаг.

–  Слушаюсь!

Старший лейтенант обогнал всю группу, взял под козырек перед командиром полка и спросил:

–  Товарищ полковник! Разрешите обратиться к товарищу артистке насчет банкета?

–  Обращайтесь, - сказал полковник и вся группа остановилась.

–  Я, конечно, извиняюсь, товарищ заслуженная артистка, - культурно обратился старший лейтенант.
– Но вы банкетик здесь кушать будете или с собой возьмете?

Полковник вздохнул и в отчаянии отвел глаза в сторону.

Старая певица ласково посмотрела на старшего лейтенанта и, взяв успокоительно полковника под руку, сказала начпроду:

–  С собой, голубчик, с собой, если можно.

–  Слушаюсь!
– сказал начпрод и победно посмотрел на молодых офицеров

–  дескать, «и мы не лыком шиты!»

–  А машина уже за нами пришла?
– спросила заслуженная артистка у полковника.

Полковник улыбнулся, сделал жест рукой, говорящий о том, что «сию секунду все будет выяснено», и что-то тихо спросил у замполита.

Замполит кивнул и вопросительно посмотрел на начальника штаба. Начальник штаба пожал плечами и поманил к себе какого-то лейтенантика.

Лейтенантик козырнул, метнулся в толпу солдат, на какое-то время исчез в ней, а потом вынырнул уже за спинами толпы…

… таща за ремень какого-то солдатика.

Самым грозным образом лейтенант отдал приказ солдату, и солдат, изображая поспешность, потрусил к расположению полка.

Повар курил сигару, с удивлением разглядывал ее после каждой новой затяжки и по-мальчишески длинно сплевывал.

Сержант сворачивал цигарку.

–  У тебя что, махра?
– спросил повар и сплюнул.

–  Ага.

–  Кременчугская, моршанская?

–  Моршанская.

–  Тьфу! Это же не махорка, а «смерть немецким оккупантам!» Дать тебе сигару? У меня еще одна есть.

–  Не хочу, спасибо.

–  Интеллигент!
– рассмеялся повар.
– «Не хочу, спасибо!»

Еле волоча ноги подошел солдатик, которого лейтенант послал узнать про машину.

–  Оставь покурить, - сказал он сержанту и присел рядом.

Сержант два раза затянулся поглубже и передал окурок солдату.

–  Есть будешь?
– спросил повар у солдата.

–  А чего там у тебя?

–  Каша с мясом.

–  Ну ее… - отмахнулся солдат и повернулся к сержанту.
– Ты не за артистами приехал?

–  Нет, я на склад боепитания, за излишками.

–  А-а-а. А за артистами никто не приезжал?

–  Понятия не имею, - ответил сержант.

Солдат докурил, зевнул, потянулся и встал:

–  Спасибо за компанию. Поб[cedilla]г.

И неспеша двинулся в сторону кирхи.

Потом он, непонятно каким образом, запыхавшийся и взъерошенный, торопливо докладывал лейтенанту.

Лейтенант похлопал по плечу и убежал. Солдат посмотрел вслед лейтенанту и лениво стрельнул у кого-то покурить.

А лейтенант уже докладывал начальнику штаба, и тот кивал головой…

Потом начальник штаба что-то шептал замполиту…

Потом замполит отвел командира полка в сторону от артистов и тоже что-то пошептал…

А потом наш сержант стоял перед начальником штаба и тот ему говорил:

–  Погрузишь артистов и в дивизию.

–  А ящики с боеприпасами куда? Их там штук сорок.