–  Мы тебе прицеп дадим. Твоя коломбина потянет?

–  Потянет-то потянет… - с сомнением проговорил сержант.

–  В дивизии посадишь артистов и сдашь груз.

–  Слушаюсь.

–  Артистов не пугай. Скажи, мол, консервы нужно перебросить.

–  Слушаюсь.

–  И вообще там… Поглядывай.

–  Разрешите идти?

–  Двигай.

За добротной каменной ригой, где помещался склад боеприпасов, стоял лихой младший сержант. Коротенькая гимнастерочка, сапожки в гармошку, примятая фуражечка - все как положено старому фронтовику.

Рядом с ним стояла беременная девушка с погонами старшины-инструктора. Между ними на земле лежал вещмешок и большая уродливая трофейная дамская сумка.

Девушка плакала. Плакала и прижималась мокрым от слез лицом к лейтенантской гимнастерке. А он стоял, словно вырезанный из фанеры, тоскливо смотрел поверх ее головы и время от времени повторял:

–  Ну, чего ты? Чего ты, в самом деле? Ну ладно тебе, Катюш! Ну, хватит… Смотрят же…

И сам шмыгал носом.

А девушка плакала еще сильней, и плечи ее вздрагивали, и она еще глубже зарывалась лицом в ордена и медали своего лейтенанта.

Но вот лейтенант совладал с собой и, ткнув пальцем в живот девушки, строго сказал:

–  Ты только ему это хуже делаешь! Будет потом у нас нервным, психованным каким-нибудь. И все из-за тебя!

Девушка подняла залитые слезами глаза на лейтенанта и засмеялась.

–  Господи!
– сказала она, смеясь и плача.
– Ты у меня еще такой глупый!

К складу боепитания подкатил фургон. Из глубины ЗИСа выпрыгнул сержант Вася.

Младший лейтенант, увидев сержанта, торопливо сказал:

–  Подожди, я сейчас с Васькой договорюсь.

И заорал:

–  Вася! Василь Васильевич!

Но тут же спохватился и испуганно посмотрел на живот девушки.

Девушка опять рассмеялась, а младший сержант молча поманил сержанта рукой.

–  Сейчас! Только под прицеп развернусь!

Сержант снова сел за руль, развернулся, подогнал свой фургон к прицепу и крикнул кому-то из солдат:

–  Хорошо?

–  Порядок!
– ответил солдат и накинул тягу прицепа на крюк ЗИСа. Сержант выключил двигатель, выпрыгнул из кабины и подошел к младшему лейтенанту.

–  Слушаю, ваше благородие!

«Его благородие» был младше сержанта года на два и под конец войны можно было позволить себе такое обращение.

–  Ты в дивизию?

–  Так точно.

–  Возьми Катюшку… - попросил младший лейтенант и погладил девушку по плечу.
– Ей там документы на демобилизацию получать. Сам видишь…

–  О чем разговор? Тащи ее шмотки в кабину.

Младший лейтенант подхватил вещмешок и сумку и понес их к машине.

–  Ты тоже иди, садись в кабину, - сказал сержант девушке.
– Тебе сейчас стоять много вредно.

–  Ничего, - сказала девушка и пошла к машине.

–  Скоро вы?
– крикнул сержант солдатам.

–  Еще три минутки!

–  Петро!
– крикнул сержант младшему лейтенанту.
– Иди сюда! Покурить успеем.

–  Устраивайся поудобнее, - говорил младший лейтенант своей девушке.
– На колени ничего не клади, не дай бог тряхнет…

Он глазами показал на живот девушки и стал запихивать вещмешок и сумку за сиденье.

–  Иди, иди, покури, - улыбнулась девушка.
– Ты за меня не беспокойся. А в это время заведующий складом боепитания - хитроглазый старшина лет двадцати семи, стоял в проеме дверей склада и говорил сержанту.

–  Как же! Держи карман шире! Женится он на ней! На каждой жениться - жизни не хватит. А у него ее и не было…

–  Чего?
– не понял сержант.

–  Жизни. Что он видел-то? С шестнадцати лет до двадцати - четыре года от Москвы вот до сюда топал. Передовая да санбаты… Вот и вся его жизнь. А теперь она за свои же прегрешения…

–  За какие еще прегрешения?
– удивился сержант.

–  «За какие, за какие»!
– захохотал старшина.
– Что ты думаешь, он у нее один был?

Сержант сгреб старшину за гимнастерку и тихо сказал:

–  Ну-ка, иди сюда… Я тебе кое-что объясню…

И сержант неторопливо стал втягивать старшину в темноту склада боепитания.

–  Пусти, кому говорят!
– послышался оттуда полузадушенный хриплый голос старшины.

Затем раздался звук удара обо что-то мягкое, и сразу же за ним грохот каких-то падающих предметов, звон стекла и металлический лязг.

Из ворот темного склада, как ни в чем ни бывало, вышел сержант. Он вышел как раз в тот момент, когда к складу уже подходил младший лейтенант, доставая на ходу из кармана пачку «Беломора».