Под куполом жарко. Окно открыто для притока свежего воздуха и в него видна южная черно-синяя ночь, усыпанная звездами.

Федя раскачивается в ловиторке, Вася на трапеции. Оба они не открывают глаз от окна. Оно то приближается к ним почти вплотную, то удаляется.

–  Алле!
– командует Вася.

Теперь они смотрят только друг на друга.

–  Ап!
– кричит Федя.

Вася отрывается от трапеции, делает два с половиной сальто-мортале, и Федя ловит его за ноги.

–  Может быть не стоит, Васька?
– задыхаясь от напряжения, шепчет Федя.
– Может, потерпим, а?

–  Швунгуй меня на курбет! Я тебя плохо слышу, - вися вниз головой, хрипит Вася.

На каче вперед Федя резко перебрасывает Васю и ловит его за кисти рук. Теперь их лица почти рядом.

Качается под ними арена…

Качаются под ними зрители…

Тревожно смотрит на них невеселый, измотанный «рыжий».

–  Возьми себя в руки!
– говорит Вася.
– Алле!

И перелетает на трапецию, а с трапеции на мостик.

–  Да, не могут у нас так, не могут! Не дано нашему мужику такое. Не дано!
– сокрушенно говорит приличный господин своему соседу - пьяноватому офицеру.

Офицер осоловело смотрит наверх, поднимает воображаемое ружье и целится в раскачивающегося Васю.

–  Жаканом его… В лет… И - нету.

Приличный господин добродушно замечает:

–  Ну кто же в лет бьет жаканом? Бекасинчиком. От силы четвертым, пятым номером. И кучность хорошая, а по такому расстоянию и сила убойная достаточная… А вы - «жаканом»!

–  Внимание!
– провозгласил хозяин цирка и поправил бутоньерку в петлице.

Цирк замер. Оркестрик смолк.

–  Атансион!
– повторил хозяин специально для «Жоржа» и «Антуана».

Вася поклонился. Дескать - «понял вас».

–  Рекордное достижение! Гранд-пассаж из-под купола цирка! Единственные исполнители в мире Жорж и Антуан!

По тросам, удерживающим мостик, Вася забрался на «штамберт» - металлическую перекладину под самым куполом.

–  Тишина!
– крикнул хозяин цирка и повторил для «французов».
– Сильянс!

Тихой тревожной дробью раскатился в оркестре барабан.

И тогда Вася, стоя под самым куполом, вдруг произнес:

–  Господа!

У хозяина цирка от удивления сам по себе открылся рот.

Испуганно уставились вверх униформисты.

Прекратила жевать шоколадные конфеты одна из дам нашего знакомого. А другая удивленно посмотрела на своего обожателя.

–  Господа!
– повторил Вася.

Цирк был поражен.

«Рыжий» вскочил с барьера.

На какую-то секунду в оркестре сбился барабан, начал дробь снова и все никак не мог от волнения войти в нужный ритм.

Под его захлебывающиеся нервные удары Вася сказал:

–  Господа! Вот уже полтора месяца мы работаем в этом цирке, а хозяин до сих пор не выплатил нам ни копейки…

«Рыжий» ахнул и вдруг одиноко зааплодировал. На мгновение занавес за ним распахнулся и четыре громадные руки втянули «рыжего» за кулисы.

–  Мы голодаем. Мы работаем из последних сил. Я не знаю, слышат ли меня первые ряды и ложи - мы слишком далеки друг от друга…

Вася улыбнулся первым рядам и даже слегка поклонился. Потом посмотрел на галерку и последние ряды и продолжил:

–  … но вы, сидящие почти на одном уровне со мной, должны меня слышать!

Последние ряды и галерка были забиты мастеровыми, прислугой, солдатами и рыбаками.

–  Я прошу хозяина здесь, в вашем присутствии, выплатить заработанные нами деньги, - обратился Вася к галерке.

Галерка закричала, затопала и засвистела:

–  Деньги!

–  Плати людям!

–  Несите деньги!

–  Заплатит французам!

–  Давай расчет!

Его превосходительство господин полицмейстер уже отдавал какие-то распоряжения, а его превосходительство городской голова стучал кулачком по барьеру ложи и что-то кричал.

Капризная дамочка обиженно сказала своему кавалеру:

–  Вы могли бы сегодня меня ему представить - он очень недурно говорит по-русски. Вы злой и нехороший ревнивец, вы это знали и поэтому…

–  Ничего я не знал! Я его вообще не знаю!
– истерически рявкнул ее кавалер и испуганно покосился на пробегающего мимо него городового.

Пьяный офицер говорил своему соседу - приличному господину:

–  Жаканом его… Из обоих стволов. Бац! И нету.

Хозяин цирка метался по арене, стараясь успокоить публику.