Шрифт:
– Я приготовил тебе сюрприз! – сказал он.
– Где? – обрадовалась Тамара.
– Под подушкой, но не в спальне.
– Под подушкой, но не в спальне, – медленно проговорила она, – Ага!
Она ушла и Валерий высыпал снотворное в нужную чашку.
– Кофе почти остыл, – сказала мать, – твой друг не умеет делать кофе.
Она выпила.
Валерий сел в кресло сбоку от нее и стал наблюдать. Вот ее глаза стали тяжееле, вот уже закрываются. Достала сигарету, но не закурила.
– Совсем скучная серия, – сказала мать, – просто спать хочется.
– Рано еще, – ответила Тамара.
– Да, рано, – она открыла глаза, с усилием, и продолжала смотреть.
– Может переключим? – предположил Валерий.
– Попробуй.
Он переключил и услышал довольно интересную музыку. Музыка была интересной только для него. Женщины начали изнывать.
– Иду спать, я больше не могу, – сказала мать.
– Но подождите, я могу объяснить, это очень интересно.
– Что объяснить?
– Эту музыку.
И он начал объяснять. Уже в начале объяснения мать заснула в кресле.
Тамара испугалась:
– Что с ней?
– Устала.
– Отчего устала? Она ничего не делала весь день! Эй!
Но мать спала.
– Пусть спит, не стоит ей мешать, – сказал Валерий, – мы уже четыре дня не были вместе. Тебе понравился мой сюрприз?
– А камень настоящий?
– Конечно.
– Тогда не понравился. За такие деньги можно полгода кормить маленький дом престарелых.
– Тогда продай кольцо и корми престарелых. Я тебе разрешаю. Так мы идем?
– Она проснется.
– Мы закроемся на крючок.
– Она все равно поймет! – настаивала Тамара, – ты же видишь, что ты ей не нравишься.
– А тебе?
– Мне ты тоже не нравишься. Но в тебе есть что-то – сила, которая не дает мне вырваться. Если бы отпустил меня, я бы ушла.
– А помнишь предсказание, когда мы разбили шарики?
– Да. Мы будем любить друг друга до смерти. Только вот я не знаю о чьей смерти там говорилась. Если так пойдет, я умру намного раньше.
– Я не позволю тебе умереть. Пошли.
Они включили зеленую лампу и Валерий припомнил все те фокусы, которым учила его Людмила. Они начали в спальне, а закончили в зале, прямо на ковре, у ног матери.
Потом они выключили свет.
– Я не прощу себе этого, – сказала Тамара.
– А мне?
– А тебе – как с гуся вода. Ты мог бы заниматься этим даже на Эйфелевой башне, под кинокамерами всего мира.
– Хорошая идея.
– Для тебя хорошая идея. А у меня есть чувство чести. Что ты из меня делаешь, в конце концов! Я же не кукла, у меня сердце есть!
– Я все хотел тебя спросить, – скаазал Валерий, – что ты сделала с тем типом, которого заели пиявки. Ты его спасла?
– Я его спасла, перевязала и тащила целый километр к безопасному месту пока ты развлекался.
– Я не развлекался, меня чуть не убили.
– Это твое любимое развлечение. Ты же уверен, что тебя никто убить не может. Зато я могу тебя бросить, например.
– Нет, не можешь, – сказал Валерий.
– Да, не могу.
Они заснули.
122
Утром в окно заглянуло солнце; Валерий встал, отдернул занавеку. Тамара блаженно улыбалась. Никто дважды не поднимается на пик счастья? – чепуха, милая Людочка, чепуха.
– Как тебе понравилась сегодняшняя ночь?
– Понравилась.
– Я спросил, как понравилась?
– Очень понравилась. У меня никогда не было такого. Ты был прямо как зверь. Что на тебя нашло?
– Так просто. Избыток чувств. Теперь ты веришь, что мы будем с тобой счастливы всегда?
– Теперь верю. Но ведь это неправда? Ты опять что-то затеешь и станешь плохим.
– Плохо – хорошо – это категории для детей, – сказал Валерий, – нам пора мыслить более разумно. Одевайся.
Они оделись и вышли в зал. Мать лежала в той же позе, только глаза были чуть приоткрыты. Тамара сразу начала кричать. Потом бросилась к телефону.
Позвонив, она проверила пульс. Пульс был слабым и неровным.
– Срочно нужно что-нибудь возбуждающее, – сказала Тамара, – у нас в доме есть лекарства? Где то, что ты принимал вчера?