Шрифт:
45
– Как прошло? – спросила Людмила.
– Как по маслу.
– Много народу убил?
– Только двоих.
– Молодец, далеко пойдешь.
Она потрепала его по щеке и Валерий отстранил ее руку.
– Что такое? Тебе не нравится?
– Нет.
– Забудь слово «нет». Отныне ты будешь говорить только «да».
– Что с тобой? – удивился Валерий. – Сьела что-то не то?
– Ой-ой-ой, – какой остроумный! Какие мы гордые стали!
Пора заняться твоей дрессировкой; и не такие на коленках ползали. Знаешь, что я сказала по телефону?
– Что?
– Что грабят магазин. Но я выпросила у него твою жизнь, ты мне еще пригодишься живым.
– Ты не могла так сказать!
– Могла, я как раз такая тварь. Разве не так?
Валерий встал и прошел круг по комнате. Людмила смотрела черными глазами.
– Ну, давай, стукни кулаком по столу! Ну, сделай что-нибудь, ты же был мужчиной!
– Собирай вещи и уходи, – сказал Валерий, – уходи сейчас же. Иначе уйду я.
– Попробуй.
– Зачем ты это сделала?
– Хотела посмотреть как ты справишься.
– Но я же мог убить его!
– Тем лучше. Знаешь почему ты не уйдешь?
– Почему?
– Потому что я позвоню в милицию. И если ты мне будешь не очень нравиться, я тоже позвоню в милицию. Теперь слушай сюда.
Правило первое: все, что я скажу, делать беспрекословно.
Правило второе: в постели тоже командую я.
Правило третье: если узнаю, что ты с кем-то встречаешься, сядешь за разбой. И не пугайся так – я тебя все еще люблю.
Давай деньги.
46
Кабинет был затемнен, для удобства некоторых, черезчур нервных больных; на стене горела неяркая лампочка, изображавшая свечу, над ней надпись: «горя другим, сгораю сам» – какой-то древний, не совсем скромный девиз. Врач был давним другом Валерия, вместе учились в школе.
– Когда это началось? – спросил врач.
– Три дня назад.
– Сразу или постепенно?
– Сразу. Я сразу почувствовал, что кто-то идет за спиной, обернулся, но никого не было. Когда я пошел дальше, шаги возобновились. Я оглядывался много раз, пока добрался до дома.
– Что произошло перед этим?
– Кое-что произошло, но, извини, я не могу тебе рассказать.
– Понятно. Это было нервное потрясение?
– Да, именно нервное потрясение. И кроме того, я наглотался газа из баллончика.
– Я примерно представляю, что это было, – сказал врач. —
Тебе разве не говорили, что нужно быть осторожнее?
– Кто?
– У тебя ведь была клиническая смерть. После этого не обходится без осложнений.
– Но что значат эти шаги?
– Ничего не значат, возможно. У тебя слуховые галлюцинации. Рефлексы сохранны, снижения интеллекта нет.
Зрительных галлюцинаций не было?
– После того – ни разу.
– Меня беспокоит вот что, – сказал врач, – резкое начало.
Что-то происходит в твоем мозгу. Согласись, ведь нормальные люди несуществующих шагов не слышат.
Врача звали Федором Николаевичем или просто Федькой, в школе он был толстеньким и вялым, обычно прогуливал физкультуру, часто болел. Сейчас он стал намного шире, но полнота не портила его, а только придавала солидности. Он носил очки и глаза его умно улыбались из-под стекол. В школе был отличником.
– Значит, ты считаешь меня ненормальным? – спросил Валерий.
– Нет, но процесс идет.
– Куда же заведет меня этот твой процесс?
– Вот этого пока сказать нельзя. Может быть, все пройдет само собой. Но можно ожидать и худшего. Например, галлюцинации усилятся настолько, что ты перестанешь отличать их от реальных звуков. Могут появиться зрительные галлюцинации, тогда ты потеряешь контакт с реальным миром.
Остаток жизни проведешь у нас, под присмотром. Будем кормить тебя с ложечки. А возможно, уже начлось разрушение твоего мозга. А разрушение мозга не остановить – тогда ты просто умрешь. Сейчас я тебя только пугаю: ЭЭГ не показала никаких нарушений, кроме слегка повышенного давления. Это все в пределах нормы. Но мы не знаем, что будет дальше. Если что-то изменится, сразу же обращайся ко мне.
– Ты мне сможешь помочь?
– Не обещаю. Но не исключено. Вот, я выписываю рецепт, будешь пить успокоительное. Ни в коем случае не волнуйся. Еще один такой срыв может оказаться последним для тебя.
– Но может и не оказаться?
– Да, может и не оказаться. Кстати, я хотел спросить тебя, как там, на том свете. Я собираю свидетельства побывавших там.
– Я мало что помню, – ответил Валерий, – самое удивительное, что я запомнил – это скачок времени. Как будто кто-то передвинул стрелки на внутренних часах. А что говорят другие?