У шлагбаума Кирилл притормозил и спросил у охраны, проезжали ли незнакомые на территорию. Ответ был отрицательным. Только к графу кто-то совсем недавно проехал, и все.

Это немного успокоило меня, но не до конца. А вдруг здесь есть еще какая-то дорога? Кроме того, преступники могли подобраться и с воды. Да мало ли что они могут придумать, если уж им очень надо избавиться от Григорьева.

Быстро проскочив лесную дорогу, мы подъехали к дому. Кирилл вышел, открыл ворота, а пока он заезжал, я быстро побежала к входу. Дверь была открыта. Плохо.

Я осторожно вошла внутрь. Свет зажигать не стала и на цыпочках начала подниматься на второй этаж. Тут услышала звук распахивающейся двери. Так как глаза мои привыкли к темноте и я уже немного ориентировалась в пространстве григорьевского дома, то сразу поняла, что шум раздается возле комнаты Андрея. Одновременно со страхом этот шум вселил в меня и надежду. Есть вероятность, что преступники только что прибыли и я смогу помешать их коварным планам.

С оружием наготове я рванула к комнате Григорьева. В темноте отчетливо раздался характерный звук от передернутого затвора пистолета. Я выстрелила в проход, где, по моим предположениям, должны были находиться нападающие. Почему-то мне казалось, что злоумышленников по крайней мере двое.

Реакция на мои действия появилась незамедлительно. Кто-то заорал, потом в комнате загорелся свет, и в ту же секунду туда нырнула чья-то тень.

Я сделала шаг вперед, но тут же поняла, что из комнаты начали стрелять уже в мою сторону.

— Женя? — окликнули меня снизу.

— Не поднимайтесь! — крикнула я в ответ и тут же почувствовала резкую боль в руке.

Потом стрельба прекратилась, и я услышала, как меняют магазин. В два прыжка достигнув наконец комнаты, я упала на пол и выстрелила в нужном направлении, на звук.

Внезапно все прекратилось. Некоторое время я боялась сдвинуться с места. Потом решила, что все-таки надо посмотреть, с чего это вдруг наступила такая тишина.

Осторожно ступая, держа наготове оружие, я медленно стала двигаться по направлению к комнате Григорьева. Ничего. Может, затаились и ждут меня?

Движением ноги я сняла с себя кроссовку, быстро нагнулась, подняла ее и запустила в комнату. Но выстрела в ответ не было и вообще ничто не нарушило тишины. Ушли, что ли?

Заглянув в комнату и включив свет, я убедилась в правильности своего умозаключения. Окно было распахнуто настежь. Убежали, значит.

Я вернулась в коридор. Там уже горел свет. Григорьев стоял на лестнице и смотрел на меня.

— Где Кирилл? — спросила я.

— Я его не видел.

Я выбежала во двор, включив перед этим свет на улице и у ворот. Машина так и стояла с той стороны. Значит, Кирилл не смог заехать на участок.

Я кинулась к машине. Парень сидел на земле, прислонившись спиной к машине, и держался за голову.

— Все болит? — обрадовалась я, увидев его живым.

— Угу. Мне кто-то еще раз заехал. Так что я тут полежал маленько, а теперь вот думаю, вставать или уж на месте остаться, чтобы не напороться на новый удар.

Я помогла ему подняться и даже обняла, пребывая в пылу охватившего меня волнения. Кирилл смотрел на меня странными глазами, полными удивления и немого вопроса.

— Идем в дом, — я оглянулась по сторонам, но никого не увидела.

Передав Кирилла Григорьеву, я вернулась к машине и завела ее во двор. Потом закрыла ворота и, убедившись, что вокруг царит тишина, пошла к дому.

— Он в порядке, — сообщил, подбежав ко мне, Андрей. — Что произошло? Я пошел покурить в беседку, а потом шум и стрельбу услышал.

— Тебя не было в доме?

— Я на звезды смотрел, — абсолютно серьезно ответил Григорьев. — О тебе думал.

Тут он посмотрел на меня, и я увидела, что его глаза начали постепенно расширяться. С чего бы это вдруг?

— Тебе повезло, — сказала я и почувствовала, что куда-то медленно проваливаюсь.

Я открыла глаза. Рядом со мной сидел Григорьев и держал за руку. Больше никого не было. За окном светало.

— Тебя чуточку ранили в предплечье. Сейчас мой знакомый доктор придет. Милицию мы решили не вызывать, — тихо сказал Андрей. — Ты лежи, не поднимайся. Я жгут тебе наложил. Кровь уже остановилась.

— Я так рада, что ты жив, — губы мои пересохли, и мне было трудно говорить. — Дай попить.

Избавившись от ужасающей сухости во рту, я задала вопрос:

— Кирилл как? Я ведь тоже к его голове руку приложила.

— Он мне рассказал, — улыбнулся Андрей. — Ничего, жить будет.

— Все-таки хорошо, что ты такой романтичный, — сказала я, пытаясь встать. — Если бы ты не пошел на улицу смотреть на звезды…

— Да, наверху полный атас. Попортили мне мебель.

— Они хорошо стреляли, со знанием дела.