— Это, конечно, другое дело, — озадачился Григорьев. — Только в переходе ведь людей полно… Наверное, там никто стрельбу устраивать не будет.

— На ипподроме тоже было многолюдно, и тем не менее ты пострадал от руки неизвестного. Нет уж, дорогой мой, я предлагаю принять справедливость поговорки «Береженого бог бережет». Ты ведь не развалишься от небольшой пробежки под теплым дождиком, а между тем это позволит тебе находиться в безопасности.

— На самом деле, тебе ведь это нетрудно, — подключился ко мне Кирилл. — Да и вспомни, когда ты в последний раз по мосту через железнодорожные пути ходил? Это ведь так интересно. Я когда маленьким был, очень любил на мосту стоять и вниз на проезжающие поезда глядеть. Специально приходил и ждал, когда поезд поедет.

— Эх, только ради тебя я согласен на такой подвиг, — внимательно глядя на меня, произнес Григорьев. Во взгляде его проглядывало явное уважение, похоже, он наконец понял, что то, о чем я прошу, всегда имеет смысл.

Как только мы вышли из центрального входа, к нам сразу кинулись таксисты и частники, наперебой предлагая свои услуги: подвезти в любую точку города или сдать квартиру на любые сроки.

— Куда вам? — спрашивали они, семеня рядом с нами и преданно заглядывая в глаза.

— В Москву, — обреченно ответил Григорьев, чем вызвал недоуменные взгляды у окружавших нас людей. Один из них даже очень выразительно покрутил у виска.

Мы обошли вокзал с правой стороны, потом завернули за кассы и стали подниматься по мосту. Как я и предполагала, никто такой трюк больше повторить не вознамерился. Но что ни говори, а в этом безумном поступке все-таки было что-то притягивающее, захватывающе-острое. Ветер трепал мой легкий плащ и развевал волосы, я чувствовала его силу и беспричинно радовалась ей.

Григорьев шел, наклонив лицо, чтобы хоть как-то спрятаться от дождя. Конечно, это его не спасало, и он наконец оставил свои смешные попытки и повернулся ко мне с выражением радостного удовлетворения, будто сам не ожидал, что его так захлестнут чувства.

— Красота, — крикнул он, стараясь перекричать шум поездов.

Мы благополучно спустились на пятый путь. Наш поезд стоял у платформы. Внимательно всматриваясь в прохожих, я совсем не слышала, что говорит нам Кирилл.

В вагон я вошла первая, следом — Григорьев. На платформе стоял Кирилл и ждал отправления. Поезд должен был тронуться через три минуты.

Нам повезло: в купе, кроме нас, никого не было. Выглянув в окно, я увидела на платформе того самого старикашку. Узнать его было сложно, я смогла сделать это исключительно благодаря его трости. Капюшон был надвинут чуть ли не на глаза, как будто старик хотел скрыть свое лицо. К счастью, в поезд он не сел.

Мы обменялись с Кириллом ободряющими жестами, и состав отправился в путь, постепенно набирая скорость. Я задумчиво глядела в мокрое от дождя окошко, не зная, радоваться ли этой поездке, которая уводит Григорьева от окружающей его среды, или же собираться с силами перед тем, что нас ожидает в столице.

Так как перед этим мы не спали всю ночь, сейчас наши желания сходились в том, чтобы поскорее лечь и заснуть. Мы заперли купе, а проводника Андрей сразу предупредил, чтобы он нас по возможности не беспокоил.

Андрей взобрался на верхнюю полку, оставив гореть один ночник. Перед тем как провалиться в сон, я дала своему организму установку на бдительность — мало ли что может произойти в условиях виртуальной безопасности.

Под убаюкивающий стук колес трудно представить, что где-то рядом тебя могут ждать опасности. Было в этом звуке что-то спокойное, размеренное. Поезд плавно качало, словно колыбель младенца, и хотелось как можно дольше наслаждаться этим мерным стуком, запахами вагона, которые всегда ассоциируются с дорогой, с приключениями, с чем-то неизведанным. Но сон уже окутывал меня своим прозрачным и призрачным покрывалом.

Резкий толчок заставил меня проснуться. Я открыла глаза, приподнялась и выглянула в окно. Поезд стоял на станции, название которой я прочесть не смогла, как ни старалась. Где-то сбоку виднелось маленькое кирпичное здание вокзала.

Я посмотрела на часы — двадцать минут третьего. Удивительно, но, несмотря на столь ранний час, сон у меня как рукой сняло. Я осторожно открыла окно и с удовольствием вдохнула уличную прохладу. В этот момент поезд дернулся, а потом медленно пополз вперед. Вокзал с неизвестным названием оставался позади нас, удаляясь все больше и больше.

Неясное ощущение будоражило меня, хотя видимых причин для беспокойства не имелось. С чего это вдруг я так быстро расхотела спать? Бывают, конечно, случаи, когда мне необходимо выспаться часа за три или даже за два, но сегодня я не ставила перед собой такой задачи.

Я лежала, пытаясь заснуть, минут тридцать. Ну никак не удавалось мне снова скользнуть в объятия Морфея! И тут вдруг я услышала за дверью нашего купе какой-то подозрительный шорох, а потом и другие непонятные звуки. Все это, надо сказать, меня основательно насторожило. Я встала и приложила ухо к двери. Тоненькое шипение неоднократно повторялось с небольшими интервалами. И тут до меня дошло, в чем дело, я почувствовала сладковатый запах эфира. Ясно — кто-то хочет усыпить нас с Григорьевым, чтобы потом открыть дверь и пробраться к нам в купе.