* * *

За ней пришли вечером на шестой день. К тому времени Таша уже озверела от безделья и готова была швырнуть фаербол в лицо первому же, кто войдет в дверь, – пусть даже это будет сам Блайт. Она уже пролистала, без всякого интереса, жизнеописание правителей Гурана за последние две тысячи лет, в очередной раз убедившись, что пищи для ума в этих пожелтевших страницах с прошлого раза не прибавилось, изучила каменные стены своей тюрьмы, с сожалением констатировав, что тайных ходов поблизости не наблюдается, дважды поругалась со слугой, приносившим ей еду… Последняя ссора закончилась бокалом, полетевшим слуге в голову, в отместку в следующий раз он принес ей вино в глиняной миске. Таша признала, что месть получилась удачной. Решетка на окне не оставляла никаких шансов для бегства, а дверь открывали лишь в присутствии по меньшей мере двоих стражей, один из которых был магом. И этот маг с прилежностью, достойной лучшего применения, старательно заговаривал замок каждый раз, как только слуга покидал помещение.

Поэтому, когда загрохотал замок, дверь распахнулась и в камеру вошли три воина, девушка даже обрадовалась. Хоть какое-то разнообразие на фоне всепоглощающей скуки.

– Соблаговолите пройти с нами, леди. – В этот раз стражников против обыкновения было четверо. Четвертый – маг, снимавший с замка заклинание, – ожидал в коридоре.

Ее долго вели куда-то по темным переходам, пока не втолкнули в просторную комнату. Здесь было большое окно – без решетки, зато затянутое толстым, раза в четыре толще обычного, мутноватым стеклом. Можно было подумать, что это магическое стекло, такое же, как клинок ее шпаги, – но цена окошка из такого материала была бы просто немыслимой. И еще в комнате имелся роскошный стол из драгоценного черного кинтарийского дерева, растущего только в смертельно опасной Выжженной Пустоши (не все из охотников за древесиной возвращались из Пустоши живыми). Несколько мягких кресел и огромный, на полстены, камин дополняли обстановку. В камине жарко пылали дрова, и Таша, игнорируя сидящего за столом Блайта, несколько долгих мгновений стояла у огня, впитывая в себя живительное тепло. Несмотря на ковры, драпирующие стены ее камеры, по ночам там было довольно промозгло.

– Приветствую вас, леди. – Блайт, проявляя некоторое нетерпение, склонил голову. – Настала пора нам поговорить.

– Уже пришли вести о выкупе? – Она повернулась к нему, но теплого местечка у камина не покинула.

– Вы, леди, не очень хорошо представляете себе реалии. – Он задумчиво вертел в руках перо, словно бы собираясь записывать ее показания. – Думаю, что не открою вам государственную тайну, если скажу, что дело движется к войне.

– Не откроете, – пожала она плечами. – Надо быть глухим и слепым, чтобы этого не заметить.

– Значит, вы заметили… но не сделали выводов. Накануне войны Гуран не заинтересован в том, чтобы пополнить армию Инталии лишним магом. Заметьте, леди, я не говорю «отменным» или «бездарным». Это не важно. Лишний маг, лишний воин – чем меньше их у Ордена, тем проще будет нашим солдатам.

– Но традиционно…

– Вы, инталийцы, слишком привержены традициям, – поморщился он. – Год за годом, век за веком всегда одно и то же. Не скучно? Несколько золотых монет не изменят состояние финансов Империи. Поверьте, я не собираюсь отправлять вас на плаху и даже не намерен устроить вам тихую смерть в объятии тонкого шелкового шнурка, обвивающего вашу нежную шейку. Просто покои, в которых вы нынче обитаете, станут вашим домом надолго.

– То есть вы хотите сказать… – Таша не верила собственным ушам, это было… проклятие, Блайт прав, это было нарушением тех самых вековых традиций. – Вы хотите просто запереть меня здесь?

– Именно так, – кивнул он. – Как это говаривал ваш друг Метиус арГеммит? «Пока тайная стража ловит Ташу Рейвен, мои лучшие люди могут спать спокойно»? Так, кажется?

Таша залилась краской. Ходили слухи, что Метиус и в самом деле заявил нечто подобное, но она изо всех сил заставляла себя поверить, что те слова были просто не слишком удачной шуткой.

– Так вот, – продолжал Блайт, не обращая ни малейшего внимания на ее смущение. – Тайная стража поймала Ташу Рейвен… простите, леди Рейвен… и я бы очень не хотел, чтобы оставшиеся на свободе агенты арГеммита и арХорна чувствовали себя вольготно. Особенно сейчас.

Он продолжал крутить в руках перо, пока оно вдруг не переломилось пополам. Не выказывая ни малейшего раздражения, консул сунул обломки в ящик стола, достал оттуда новенькое перо и продолжил свое увлекательное занятие. Таша ощутила, как, несмотря на жар огня, ее бьет озноб. Остаться здесь? Взаперти? На месяцы? Может, тогда просто броситься на него сейчас и умереть? Умирать ей не хотелось. Гнить в этой промозглой сырости не хотелось еще больше.

– Но я склонен проявить некоторое великодушие, – после долгой паузы продолжил он все тем же вежливо-холодным тоном, словно бы обращался не к красивой молодой женщине, а к мраморной статуе. – Я хотел бы сделать вам деловое предложение. Сотрудничество.

– Сотрудничество? – Таша удивленно подняла изящную бровь. – К чему? Все, что я знаю, легко можно вытянуть из меня под оковами, разве не так?

– Так, – не стал спорить Блайт. – Все так… но, видите ли, леди, под оковами человек говорит лишь то, что твердо знает или во что свято верит. А мне бы хотелось иного… хотелось бы послушать ваши размышления, предположения, догадки, выводы. Попытайтесь сравнить все, что вы знаете об Инталии, со своими впечатлениям от Гурана, поищите слабые места у той и другой стороны.

Таша хмыкнула… ей всегда было интересно, почему и в Ордене, и в Империи с такой готовностью прибегают к пыткам, если заставить человека поделиться информацией можно было с помощью магии… пусть и сложной, но вполне доступной даже рядовому мастеру. Оказывается, честные прямые ответы далеко не всегда дают необходимые сведения… палач желает, чтобы пленник не только отвечал на поставленные вопросы, он хочет, чтобы жертва всей душой рвалась к сотрудничеству, жаждала ублажить своего мучителя, доказать свою полезность, оправдать в глазах следователя свое право на существование. Интересно… надо будет это запомнить. Никогда не знаешь, что пригодится в жизни.