– Моя поверхностная экспертиза медицинской библиотеки «Челленджера» предлагает, другие методы, – предложил Дейта.

Башир посмотрел на него с надеждой:

– Ну?…

Дейта почувствовал раскаяние:

– К сожалению, они требуют обширного изучения и экспериментирования, прежде чем смогли бы быть применены в этом случае.

Дейта увидел, как поникли плечи Башира под хирургическим халатом.

– Тогда у меня нет выбора, не так ли?

– Вы могли бы поместить пациента в стасис, – предложил Дейта.

– Проверьте литературу, – со вздохом сказал Башир, – Стасис не будет замедлять тот тип нанитов, которыми он заполнен.

Дейта пристально глянул вниз на кровавый разрез в теле пациента. Он был внезапно поражен ужасной уверенностью, что сейчас он станет свидетелем смерти человека. И не было ничего, что он мог бы сделать.

Он взглянул на Башира, задаваясь вопросом, достиг ли врач того же понимания.

Но Башир смотрел на пациента. Он поднял более мощный силовой скальпель.

Дейта предположил, что между ними есть различие. Башир все еще думал, что он может что-то сделать.

Дейта не ждал ничего от последующих двадцати минут.

После глубокого вздоха Башир подвел силовой скальпель близко к отверстию. Дейта увидел нежное подавливание, которым он активизировал силовое поле. Несмотря на безотлагательность, которую чувствовал Башир, он все еще действовал спокойно и методично.

До тех пор, пока по «Челленджеру» не прозвучал сигнал тревоги о столкновении.

Подсистемы Дейты ускорились до критической скорости, ожидая всплеска крови, который вырвется из разреза. Он знал, что никто из людей не сможет подавить рефлекторную реакцию на сирены, которые взвыли по всему судну – и Дейта ожидал, что скальпель проделает дыру в мозгу пациента. Смерть не потребовала бы двадцати минут. Хватит двадцати секунд.

Но вопреки всем ожиданиям Дейты, разрез не потонул в потоке крови.

Дейта посмотрел на Башира. Глаза доктора были крепко зажмурены.

Дейта почувствовал громадное удивление.

Врач действительно твердо удержал руку. Настолько великолепными были его мастерство и самоконтроль.

– Башир – мостику, – прорычал доктор, стараясь сдержать ярость. – Что, черт возьми, это было?!

– Извините, доктор, – ответил голос Райкера из верхних динамиков, – у нас тут судно, вышедшее на скорости девять-девяносто пять. Два километра от нашего расположения. Компьютер отреагировал автоматически.

Башир медленно отодвинул руку от головы пациента.

– Меня не интересует, что это было, – сказал он низким сердитым тоном. – Если вы не хотите, чтобы я обезглавил моего пациента, немедленно отключите все сигнальные системы от медотсека!

Дейта не смог промолчать. Он был создан, чтобы получать знания.

– Коммандер Райкер, какое судно может путешествовать на такой скорости? Мы атакованы Боргом?

Но в голосе Райкера не было напряжения битвы.

– Это – экспериментальный транспорт Звездного Флота, Дейта. Две больших сверхсветовых гондолы и кое-что еще. С Земли.

Башир в раздражении уставился на потолок изолятора и расположенные там динамики.

– До вас хоть что-нибудь доходит, коммандер?!

По тону голоса Дейта почти мог увидеть, как Райкер улыбается:

– Похоже, что заключение о том, что вы единственный доктор, способный извлечь имплант из Кирка, было преждевременным.

Дейта увидел замешательство на лице Башира.

– Это было не мое заключение, коммандер. Медотдел Звездного Флота сказал, что доктор Беверли Крашер была единственным активно действующим врачом с опытом в…

Башир и Дейта обернулись на звук транспортерного луча в центре лазарета.

– Мы отправили врача-консультанта непосредственно в изолятор, доктор. Он полностью проинформирован. И, похоже, способен помочь.

Дейта наблюдал, как облако транспортера приобрело форму приземистой пирамиды. На мгновение он подумал, что на борт поднимается медузианец, хотя о терапевтических навыках этой эфемерной расы крайне мало известно.

Но затем он увидел, что облако приняло форму гуманоида, сидящего в передвижном кресле.

Дейта почувствовал, что его чип эмоций ускорился, поскольку он узнал фигуру.

Кресло обернулось на его шаги, затем слегка подпрыгнуло и, жужжа моторчиком, направилось к операционному столу.

Фигура, которую оно несло, была худой и сутулой, волосы были уныло серыми, адмиральская форма болталась столь свободно, что, казалось, была размера на два больше, чем требовалось. Глубокие морщины избороздили лицо, за исключением заросших редкой белой бородой щек и подбородка.

Но разум и быстрота в его глазах противоречили возрасту, который реял вокруг него подобно облаку. Независимо от внешней оболочки тела внутри явно проживал более молодой человек.