Дейта сожалел, что даже при том, что он имел медицинские знания, чтобы вести эту операцию, он не имел моторных навыков, чтобы сделать это. Единожды пронаблюдав за Баширом, Дейта был бы, конечно, всегда способен проделать то же самое. Таким же образом он мог повторять большие музыкальные концерты, нота за нотой. Но так как человеческие тела были такие разные и внутри и снаружи, способность точно воспроизводить некоторые движения не будет гарантировать следующему пациенту, что он переживет процедуру, которую сможет ему предложить Дейта. Особенным навыком хорошего хирурга, от которого многое зависит, является способность приспосабливаться к постоянно изменяющимся условиям… и телам.

Однако Дейта все еще мог внести свой вклад в успех Башира, и он начал свою работу.

Перед ним, в сиянии стерилизующего поля, окружающего операционный стол, доктор Башир приподнял надрезанный лоскут кожи со скальпа Кирка, обнажая затылочную кость в основании черепа. Сейчас в черепе было пробито маленькое прямоугольное отверстие, приблизительно два на три сантиметра. Фрагмент ампутированной кости плавал в подпитывающей ванночке – в конце операции он будет возвращен обратно.

В пределах надреза матовая желтая твердая мозговая оболочка была отодвинута назад, обнажая затылочную извилину наверху мозжечка. Компьютерный дисплей свисал с потолка, над головой пациента. На нем отображалась увеличенная, трехмерная сенсорная модель внутренности черепа, где на границе между двумя полушариями мозга можно было заметить главную часть борговского импланта.

Башир ввел восемь молекулярных проводов через мозговую ткань и соединил с имплантом в восьми ключевых точках. Провода сняли бы любой энергетический разряд, который имплант мог дать в ответ на попытку извлечения.

Дейта проверил, что молекулярные провода расположены так, чтобы пациенту даже в худшем случае мог быть нанесен лишь минимальный вред – так, как описывала доктор Крашер.

– Энергетический источник импланта изолирован правильно, – сказал Дейта.

– Спасибо, – ответил Башир. Он потер тыльной стороной своей руки в перчатке по надетому на голову красному капюшону, затем задержал маленький цилиндрик силового скальпеля номер два около обнаженной мозговой ткани. Ловкими движениями пальцев микро-силовым полем скальпеля он начал мягко и осторожно вдоль проводов раздвигать в стороны проводящий путь головного мозга.

Дейта и Башир наблюдали за прогрессом на экране дисплея. Нейроны разъединялись с каждым импульсом скальпеля. Но разрушение было настолько незначительно, что никаких необратимых повреждений не будет. По крайней мере, если пациент выживет.

Пока Башир продолжал операцию, Дейта перешел в многозадачный режим, наблюдая за экраном дисплея, черепом Кирка и доктором Баширом, который постоянно уточнял записи Крашер, подтверждая каждый шаг, который делал врач, и предлагая варианты учточнений, когда Башир их запрашивал.

Дейта все время поражался спокойствию и профессионализму Башира. Однако через час после начала операции, он начал задаваться вопросом, когда же молодой человек поймет, что он столкнулся с безнадежной задачей.

Через полтора часа после начала операции Дейта взял на себя смелость сообщить врачу о своем заключении.

– Доктор Башир, к настоящему времени ясно, что то, что вы пытаетесь делать, безнадежно.

Башир впился в него взглядом.

– Каково состояние импланта? – потребовал он.

– Восемьдесят процентов импланта отделено от мозговой ткани, – подтвердил Дейта, – Кровотечение минимально. Жизненные показатели в норме.

– Это означает, что осталось убрать только двадцать процентов, – сказал Башир.

Дейта был озадачен вызовом в голосе доктора. Дейта не подвергал сомнению его опыт, только комментировал неизбежные факты.

– Доктор Башир, оставшиеся двадцать процентов импланта не могут быть удалены операцией, которую провела доктор Крашер на капитане Пикарде. Пожалуйста, вспомните, что многие из борговских имплантов в капитане были связаны с вторичными нервами, расположенными вне мозга. В тех случаях доктор Крашер была способна разъединять и удалить секции нерва для позднейшей замены. Но это невозможно с мозгом. Если только вы хотите сохранить целостность индивидуальности пациента.

– Есть что-нибудь, что можешь сказать мне словах в десяти или меньше? – огрызнулся Башир.

– Если вы продолжите использовать силовой скальпель на остающихся секциях импланта, вы также причините непоправимый вред мозжечку пациента. Вы достигли точки, где рекурсивные усики импланта слишком сильно переплетены, чтобы отделить их от системы кровообращения или мозга непосредственно.

– Это не было десять слов или меньше.

Дейта был готов продолжать в течение часа, ссылаясь на все подходящие абзацы в записях доктора Крашер. Но, уловив настроение Башира, он просто сказал:

– Если вы продолжите, то Кирк будет мертв через двадцать минут. Точно десять слов, – Дейта задался вопросом, правильно ли он понят. – Если не считать те слова в конце. И эти слова.

– Достаточно, мистер Дейта.

Башир посмотрел вниз, на обнаженный мозг своего пациента.

Дейта стерильной подушечкой удалил скопившуюся там кровь.

– Я зашел слишком далеко, – сказал Башир. Дейта ощутил, что он никому не адресует эти слова. Он просто думал вслух:

– Частично функционирующий имплант полностью парализует волновую деятельность его мозга. Он никогда не проснется.