Возможно, что-то сохранилось в старом компьютере Софи. Может, эта информация окажется для нас полезной.

–  Я не хочу, чтобы вы действовали в одиночку. Как насчет детектива Сэндс?

–  Неплохая мысль.

–  Надеюсь, здесь не найдет коса на камень, как с Дэй-вом Варномом. Кроме того, Сандра - специалист по связям с семьями, ее нужно обязательно подключить к этому делу. Надеюсь, это себя оправдает.

–  Я тоже, сэр.

Саймон и Анджела Бут обитали в трехкомнатном домике с окнами-фонарями в окружении надменных небоскребов центрального Кройдона. Никто не отвечал на звонки, поэтому мы с Сандрой Сэндс прошли в ворота и обнаружили Саймона Бута стоящим на коленях посреди наполовину подстриженного газона. Он возился с перевернутой косилкой. Несмотря на то что Сандра предупредила о предстоящем визите, казалось, наше появление застигло врасплох хозяина, и тот далеко не сразу поднялся на ноги. Выглядел он старше, чем под ярким светом телевизионных юпитеров. Неловкий, неуверенный в себе и ошеломленный человек, словно боксер наутро после последнего в его карьере нокаута.

–  Наверное, вы не откажетесь выпить чаю, - предложил он.
– Большинство полицейских не отказывается.

–  Да, если это вас не затруднит, сэр, - ответила Сандра. А я заметил:

–  Славный у вас участок, мистер Бут.

Сад был длинным и узким. Аккуратный газон, обрамленный посадками цветов, овощей и земляники на возвышающихся грядках, да полдюжины узловатых яблонь среди дикой травы. Нехитрые качели (пара веревок и деревяшка) свисали с крепкого сука самой большой яблони.

–  Предстоит еще один жаркий день, - вздохнул Саймон Бут. Он был одет в мешковатые белые шорты и выцветшую футболку с символикой Лондонского марафона 2002.
– Я думал, что успею закончить. Анджела на работе.
– Мы прошли через кухню в гостиную.
– Ей так легче. Садитесь. Я займусь чаем.

–  Если не трудно, - кивнула Сандра.

–  Не трудно, - эхом откликнулся хозяин и вернулся на кухню.

–  По-моему, он на транквилизаторах, сэр, - сообщила мне Сэндс.

–  Я его не осуждаю.

–  Я к тому, что от него может оказаться немного толку.

–  Мы здесь больше для того, чтобы посмотреть, а не ради расспросов. Не беспокойтесь, я буду осторожен. Даже не стану упоминать о конопле, которую он выращивает среди подсолнухов.

–  Об этом мы знали и раньше, сэр. Не думаю, что именно сейчас стоит затрагивать эту тему.

Ни один из нас не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы сесть. В комнате царил беспорядок. Диван и два пухлых кресла, журнальный столик, заваленный книгами и газетами, еще книги в дешевых полках под эркером, комнатные растения в вазонах, оплетенных нитями макраме. Я перебрал старые пыльные пластинки, прислоненные к древнему стереопроигрывателю. «Пинк Флойд», «Джетро Талл», «Гонг», «Дженезис», «ЭЛО», Джонни Митчелл, Нил Дай-монд. Не считая двух пластинок Дайр Стрейтс, ничего позднее середины семидесятых прошлого века. Несколько пластинок классики, кассеты с кубинской и африканской музыкой. Одну стену целиком покрывали фотографии в тонких рамках. Семейный отпуск. Софи Бут на всех этапах детства, на пляже в купальнике, в лесу в походной одежде.

Полтора десятка фотографий смуглолицых ребятишек. Более ранние снимки Саймона и Анджелы Бут в сандинистс-ких футболках и в соломенных шляпах посреди поля сахарного тростника, на банановой плантации, за длинным столом, среди множества улыбчивых латиноамериканцев.

–  Там мы и встретились, - сообщил Саймон Бут, входя в комнату с подносом.
– Эль-Сальвадор, 1986. Мы прибыли туда собирать урожай кофе, чтобы выразить солидарность их революции. Софи родилась два года спустя. Надеюсь, вы не против кружек.

Я размешал две ложки сахара в чае, сдобренном молоком. Щербатая кружка была выпущена в память о забастовке горняков.

–  Давненько я таких не видел, - признался я.

Саймон Бут слабо улыбнулся. Он выглядел очень усталым, много старше своих пятидесяти пяти. Его седые волосы были растрепаны, а на щеке осталось маслянистое пятно. Травяная пыль налипла на футболку.

–  Полагаю, мы могли встречаться по разные стороны баррикад, инспектор, - заметил он.

–  Сомневаюсь, сэр. Тогда я еще был маленьким.

Не совсем маленьким. Будучи молодым полицейским, я слушал рассказы опытных коллег о том, как они крушили внутреннего врага. Они тогда пошли в полицию, чтобы действовать, и видели множество горняцких забастовок в 1984 году, охраняли электростанции, сопровождали грузовики с углем, разъезжали по стране в фургонах, разгоняя пикеты забастовщиков. Они помахивали скомканными банкнотами перед бастующими шахтерами - рабочими, лишенными любых средств к существованию, кроме благотворительных, ибо фонды профсоюзов были конфискованы, и горнякам предстояло всю жизнь получать пособие по безработице. Тогда в стране насчитывалось три миллиона безработных.

–  Восьмидесятые - наш звездный час, - признался Саймон Бут.
– У нас были настоящие враги. Настоящее дело.

Беда в том, что, победив, наша сторона стала тем, против чего боролась. И все-таки мы с Анджелой пытаемся делать что можем. Я видел, что вы разглядывали нашу большую семью. Нам просто удалось дать им всем университетское образование.
– Он стал указывать на одну фотографию за другой.
– Альфонсо и Клара - врачи, Марта, Хосе, Мария и Алехо - учителя. Хесус страдал врожденным пороком сердца. Сейчас занимается биологическими исследованиями в Военно-медицинской школе Гарварда.