– Можно еще и в Колонный зал пойти, там ведь тоже концерты, – как последнюю новость сообщила Ксюша. – Я несколько раз по радио слушала.

Ивану не хотелось возражать Ксюше, но он подумал, что было бы опрометчиво не воспользоваться таким удобством, как близость консерватории к Моховой, ведь через два года занятия переместятся в основном на Пироговку, и ездить оттуда в центр города, а после концерта в общежитие будет совсем не с руки.

Наступил Новый год. Общежитие «гудело» – решено было отметить праздник всем вместе, невзирая на возраст, курс и расселение по комнатам. В красном уголке составили столы, настрогали ведро винегрета, расчленили, как выразился остряк-второкурсник, целый косяк селедки, наварили картошки и, конечно, не обошлось без шампанского и вкусных наливок с волшебными названиями – «спотыкач», «запеканка», «сливянка» и невесть откуда присланных родителями своим деткам настоек, солений и варений.

Веселились до утра, отсыпались целый день, а впереди – сессия. Иван сразу засел за учебники, заранее поставив перед собой задачу сдать все на «отлично», но вовсе не из честолюбивых соображений, а просто хотелось получить право на повышенную стипендию. Известно, что самую маленькую стипендию всегда получали студенты медицинских институтов и театральных училищ. Понятное дело: их не готовили к созданию материальных ценностей, как, например будущих инженеров. Правда, на гуманитарных факультетах МГУ, студенты которых в перспективе тоже не предполагали созидать «чего-нибудь железного», стипендии были значительно выше, чем у медиков, но то – университет, и этим все сказано. Словом, нужны были деньги, потому что зарплата Ксюши, небольшие суммы, присылаемые родителями из деревни, и маленькая стипендия Ивана никак не могли заполнить всех бюджетных пустот двух молодых влюбленных в жизнь и друг в друга ребят. Впрочем, они изо всех сил старались, как говорится, протягивать ножки по одежке. Вот, например, когда позарез понадобилось купить Ване пиджак, отыскали где-то за городом магазинчик, в котором обнаружили, как выразилась Ксюша, вполне приличную замену из материала под устрашающим названием «чертова кожа». Эта покупка принесла существенную экономию. И еще купили для Ксении вместо летних туфель «спортсменки», такие прорезиненные спортивные тапочки, в которых легко было ходить, бегать и просто стоять во время работы у секционного стола. Ваня сокрушался, что любимой девушке придется отказаться от каблуков, которые так стройнят ногу, на что она без излишней скромности заявила, что у нее и так длинные и стройные ноги. И это была абсолютная правда.

Зато ребятам удавалось выкраивать деньги на билеты в Консерваторию, посещение которой вскоре стало для них необходимостью.

Наконец первая сессия позади, рубеж преодолен, планка взята, вожделенная стипендия получена! Наступили каникулы, и в первые же дни им удалось попасть на концерт совсем молоденького пианиста, который только что вернулся из-за границы, где занял на международном конкурсе первое место. Этот огненно-рыжий мальчик, почти их ровесник, с необычной фамилией Гилельс, поразил их своей виртуозной игрой, заразил восторженной любовью к звукам фортепиано.

На следующий день они уехали из Москвы в родное село, решив обязательно навестить в Калуге старушку, с которой за три года сроднились. Гостинцы для нее они приготовили загодя: московские конфеты и ветчину со «слезой» из Елисеевского магазина.

Поезд прибыл в Калугу вечером. Ребята нагрянули внезапно, и радость встречи превзошла их ожидания – старушка шустро собрала на стол, усадила их, сама не дотронулась до еды, сказав, что уже повечеряла, а только любовалась повзрослевшими и похорошевшими за год «родными детками», сидя напротив и подперев голову сухоньким кулачком.

После ужина она уговорила ребят переночевать у нее, а в деревню отправляться с утра. Долго упрашивать гостей не пришлось – уставшие с дороги, разомлевшие в тепле знакомого уютного дома да после сытного ужина, они разошлись по своим бывшим комнатам и вскоре уснули.

Ксения проснулась под утро, тихонечко вышла из своей комнаты и на цыпочках подошла к Ваниной двери. Прислушалась. Тишина. Она осторожно открыла дверь и неслышно вошла, не отдавая себе отчета, зачем это делает, постояла, глядя на спящего Ивана. Ей нестерпимо захотелось прижаться к нему, обнять и чтобы он целовал ее бесконечно. Легкими шагами она подошла к кровати и шустрой рыбкой нырнула под одеяло. Иван, разумеется, проснулся, с удивлением обнаружил рядом с собой Ксению и растерялся от неожиданности. А она уже обнимала его, жарко и неистово целовала и что-то шептала в промежутках между поцелуями.

– Ксюша, Ксюша! Ты что? Ты что творишь! Остынь… прошу тебя, остынь… я не железный… не надо… ты потом пожалеешь…

– Не пожалею, Ванечка, никогда не пожалею, – Ксюша непослушными руками лихорадочно стаскивала с себя рубашку.

– Дубинушка, глупенькая моя, я за себя не отвечаю… это не шутки, ты понимаешь? – Иван еле сдерживал себя.

– Понимаю. Я тебе верю…

– Я люблю тебя, Ксюшенька, родимочка моя…

И все случилось, как хотела Ксюша и как хотел Иван, потому что благоразумие не долго сковывало его желания…

В деревню они отправились в двенадцатом часу, твердо решив пока ничего не говорить родителям.

– Но почему, почему? – не мог понять Иван. – Я ведь не предлагаю рассказать им все, а просто хочу посвататься, чтобы по-настоящему, чтобы муж и жена. Что тут такого? Разве ты не хочешь этого?

– Конечно, хочу, дурачок, но только не сейчас, не сразу. Сперва поступлю в институт, потом нам надо с тобой притереться друг к другу…

– Притереться?! – возмутился Иван. – Куда уж больше притираться, мы с тобой двенадцать лет все притираемся.

– Но ты же меня не сразу полюбил, вдруг передумаешь?

– Мне никто, кроме тебя, не нужен. Я уже говорил тебе, а сейчас и подавно.

– А если я передумаю? – неожиданно задала вопрос Ксения.

– Ты хочешь сказать, что выйдешь замуж за другого?

– Ну… случается же и такое, – не унималась она.

– И ты сможешь с другим… вот так вот… как у нас с тобою было? – Иван так пристально и строго посмотрел ей в глаза, что у нее пропала охота продолжать это глупое заигрывание.

– Замолчи немедленно! – рассердилась Ксюша и прижала ладонь к его губам. – Сейчас же скажи, что ты мне веришь.