Курица удалась Игорю на славу. Да и медовый торт тоже оказался очень свежим и вкусным. Стрелки часов подползали к пяти. Именно к этому времени Марина Николаевна обычно возвращалась с работы. Галине не хотелось, чтобы мама застала Игоря. Начнутся ненужные вопросы и такие же ненужные и болезненные для Снегиревой объяснения. А тут еще Игорь затеял дурацкие выяснения отношений. Ну почему люди никогда не радуются и не ценят того, что у них есть? Почему всем чего-то не хватает и непременно хочется большего?

– Нет, ты не подумай, – нервно водил чашкой по столу Игорь, – я не ревную. Да и какое я имею на это право? Просто… Как бы это сказать?..

– Ты хочешь знать, встречаюсь ли я с Валентином? – пришла ему на помощь Снегирева.

– Да, – кивнул он. – Я хочу это знать. Но если ты… В общем, ты не обязана отвечать.

– Знаешь, Игорь…

Гале не хотелось ему врать. Она и так последнее время слишком часто говорила неправду. Впрочем, на этот вопрос не существовало однозначного ответа. Вернее, Снегирева его не знала. Она запуталась в своих чувствах, отношениях и смертельно устала от всего этого. Сейчас девушка остро желала одиночества. Нет, до тех пор пока Игорь не коснулся этой темы, все шло нормально.

– Знаешь, Игорь, – медленно повторила она, – я не стану отвечать на твой вопрос. И потом… Скоро должна вернуться с работы мама. Я бы не хотела…

– Понял. – Игорь встал. – Ты только не думай… Я же понимаю, что в твоей жизни за это время могло многое измениться. Я вовсе не тороплю тебя и готов ждать целую вечность. Но знаешь, мне вчера показалось…

Не договорив, Игорь осторожно притянул Галину к себе, обнял ее, а когда она закрыла глаза и запрокинула голову, нежно коснулся губами ее чуть приоткрытых влажных губ. Их поцелуй не был ни страстным, ни долгим. Скорее он был осторожным, нерешительным и бесконечно нежным. Оба, и парень и девушка, подумали в эту секунду об одном и том же: о том, что, возможно, это их последний поцелуй…

Закрыв за Игорем дверь, Снегирева вернулась на кухню и быстро убрала со стола. Ей не хотелось врать маме, говорить, что это якобы Валентин приготовил курицу и купил к чаю торт. Лучше она скажет, что сама решила сделать маме сюрприз, а потом не удержалась и съела два куска курицы и почти половину торта… Учитывая, что последние два дня Галина вообще практически ничего не ела, эта версия выглядела неубедительно, и все же девушка в очередной раз решила прибегнуть к обману.

Где-то около шести позвонила мама и сказала, что задерживается на работе. Чувство тревоги, поселившееся в сердце Гали несколько часов назад, усилилось. Но мамин звонок тут был ни при чем. Ощущение это было каким-то безотчетным, но от этого не менее болезненным. Девушка бесцельно слонялась по квартире, пытаясь занять себя каким-нибудь полезным делом, но за что бы она ни бралась – за тряпку, чтобы вытереть пыль, или же за веник, – все буквально валилось у нее из рук.

– Боже! – вслух выкрикнула Снегирева, чувствуя себя так, будто кто-то окатил ее ледяной водой. – Валентин! – прошептала она побледневшими губами. – Как же я могла забыть? Мы же договорились встретиться у метро в половине третьего!

В голове одна за другой пронеслись картинки: вот они поднимаются с Игорем на эскалаторе, смотрят друг на друга, потом выходят на улицу, и она зачем-то подносит к глазам руку с часами… Так и есть! Стрелки стояли на половине третьего. Именно в это время Валентин должен был ждать ее у входа в метро! Как она могла забыть? Даже потом, когда Игорь начал ее пытать и почти напрямую задавать вопросы, касающиеся их с Валентином отношений, ничто не шевельнулось в душе у Снегиревой, ничто, как говорится, даже не екнуло…

Нет, почему же? Екнуло! И еще как екнуло! Теперь она с отчетливой ясностью вспомнила ту смутную тревогу, которую ощущала, стоя с Игорем у прилавка магазина и после, когда они уже пришли к ней домой.

«А вдруг Валентин видел нас? – испугалась Галя. – Нет, – пыталась она уговорить себя, чувствуя, как лоб покрывается испариной. – Если бы Валентин видел нас, то непременно бы подошел, начал бы выяснять отношения. Нет, он просто бы не смог сдержаться. В последнее время он вообще стал каким-то дерганым, он непременно затеял бы драку. Во всяком случае, не стал бы стоять в сторонке и спокойно за нами наблюдать. И потом, около метро всегда такие толпы снуют… Ведь мы же не стояли на месте, а сразу пошли в магазин. Тогда почему же Валентин не позвонил мне, не узнал, что случилось, что помешало мне прийти на свидание?»

Из последних сил пытаясь сохранять спокойствие, Снегирева взяла в руки трубку. Пальцы не слушались ее, то и дело нажимали не на те цифры. Наконец девушке удалось набрать номер Валентина.

К телефону подошла Ирина Антоновна.

– Алло? Я вас слушаю, – с тревогой, как показалось Галине, произнесла она.

– Ирина Антоновна, здравствуйте. Это Галя.

– Я узнала тебя, Галочка, – взволнованно заговорила женщина. – Как хорошо, что ты позвонила! Я и сама уже хотела звонить тебе… Ради бога, скажи, что случилось!

– В каком смысле? – не поняла Снегирева.

– Он молчит, понимаешь? Заперся в своей комнате и молчит, – сбивчиво принялась объяснять мама Валентина. – Вы же встречались с Валиком сегодня днем. Он был в таком хорошем настроении, когда собирался, джинсы новые надел, попросил меня погладить свою любимую рубашку… А потом и часа не прошло, как он домой прибежал весь бледный, глаза из стороны в сторону так и бегают… И прямиком в свою комнату. Галочка, я своего сына никогда таким не видела. Ради бога, не молчи! Скажи, что между вами произошло? Вы поссорились? Он опять обидел тебя, да?