Шрифт:
– Платья на официантках, сами официантки, – иронично продолжила Снегирева.
– Ну не хочешь в «Стекляшку», можем в ЦДЛ поехать, – немного обиделся Игорь. – Там в нижнем буфете очень хороший кофе варят. Поехали?
– Поехали, – махнула рукой Галя.
Буфет, расположенный в подвале Центрального дома литераторов, оказался закрытым. Игоря это обстоятельство настолько расстроило, что он, казалось, готов был расплакаться.
– Ну не судьба, значит, – вздохнула Снегирева. – Как-нибудь в другой раз, вернее… – Она резко вскинула голову и посмотрела прямо ему в глаза. – Игорь, я хотела сказать, что другого раза не будет. Не должно быть. Мы больше не увидимся. Так я решила.
– Я ждал этого, – неожиданно признался Игорь. – С самой первой минуты, как только увидел тебя сегодня, вернее, еще раньше, когда услышал твой голос по телефону. Я знал, что сегодня ты произнесешь эту фразу. Все правильно, – продолжал он, опустив голову. – Кому нужен такой рохля, который даже постоять за себя не может, которого все обувают, как последнего лоха, а он даже слово в свою защиту сказать боится. Конечно, тебе нужен другой парень, сильный, независимый… Чтобы мог тебя защитить, а не прятался за твоей спиной, как я сегодня…
– Да при чем тут!.. – досадливо поморщилась Снегирева. – Ты меня неправильно понял. Я вовсе не то хотела сказать.
– То, то, именно то! – распалял себя Игорь. – Именно это ты и хотела сказать, только боялась меня обидеть. Но я… поверь… Я не такой уж и слабак… Я докажу, я верну тебе деньги за операцию. Пожалуйста, Галь, дай мне шанс… Не бросай меня…
– Ну хорошо, – резко выдохнула Снегирева.
Ей было ужасно жаль Игоря, хотелось прижать его к себе, обнять крепко-крепко и гладить, гладить его шелковистые волосы целую вечность. Но, сжав всю свою волю в кулак, девушка произнесла ледяным голосом:
– Я дам тебе шанс, но при условии, что больше никогда, слышишь, ни-ког-да ты не заикнешься об этих деньгах за операцию. Договорились?
– Договорились! – радостно закивал Игорь. – И она увидела, как его глаза заблестели от слез. – И тогда, если я никогда больше не заикнусь, ты не станешь мне говорить этих ужасных слов, что мы должны расстаться? – Он передернул плечами, будто бы от холода. – И мы вместе пойдем сейчас в кафе? И я опять буду провожать тебя до дому? Звонить тебе? Дарить тебе цветы? Читать по телефону стихи, да?
– Пойдем, – сказала она и потянула Игоря за рукав куртки. – Пойдем отсюда.
Все это время они стояли у мраморной колонны около входа в Дом литераторов, и люди, проходившие мимо, оборачивались, привлеченные их возбужденными возгласами.
– Пойдем, – повторила девушка, и они медленно двинулись в сторону метро.
9
Как-то так вышло, что, не сговариваясь, они вышли на «Фрунзенской», поднялись по эскалатору, и, только оказавшись на улице, Галина удивленно оглянулась по сторонам:
– Надо же…
– А я думал, ты специально, поближе к дому хочешь выйти, – предположил Игорь, робко улыбнувшись.
– Да нет, – пожала плечами Галя. – Как-то само получилось, на автомате. Ну ладно. – Она посмотрела на часы, отметила про себя, что уже половина третьего, а вслух предложила: – Раз уж так вышло, можем ко мне зайти… Ты есть хочешь?
– Жутко! – обрадовался Игорь. – Давай тогда в магазин забежим, купим курицу.
– Курицу? – растерялась Галя.
В эту секунду она почувствовала, будто что-то больно кольнуло ее в самое сердце. Девушка даже прижала к груди руку. Но уже в следующее мгновение боль улетучилась, и она смогла облегченно вдохнуть полной грудью.
– Ну да, курицу. – Игорь не заметил перемены в ее лице. – Знаешь, как я умею запекать в духовке курицу? Это мое фирменное блюдо.
– Хорошо, если хочешь, можем купить курицу…
Хоть боль и прошла, но теперь в ее сердце поселилась какая-то тревога. Будто бы она позабыла о чем-то важном, хотела что-то сделать и не сделала. Да мало того, что не сделала, так она даже умудрилась забыть, что это за дело такое. Зачем-то девушка снова посмотрела на часы.
– Ты куда-то спешишь? – Игорь бросил на нее внимательный взгляд.
– Да нет, просто на часы посмотрела, – неуверенно отозвалась Галина.
– Ты уже второй раз на них смотришь, – с легким укором заметил он.
– Привычка.
И все это время, пока они стояли сначала у одного прилавка – мясного, потом у другого – с пирожными и тортами, Снегиреву не покидало чувство, будто она упустила что-то крайне важное. А еще к этому ощущению примешивалось другое: девушке казалось, что именно в эту минуту с ней происходит нечто непоправимое. Что-то такое, о чем она потом будет долго сожалеть. Возможно даже, всю оставшуюся жизнь.