– Неприятный тип, неприятный, - с готовностью подтвердил Елисей Федулович.
– Разговаривал так, будто мы в чем-то виноваты. Совершенно в людях не разбирается, и заносчив до безобразия. На душе и так муторно, а он еще со своими допросами пристает: куда, мол, отлучались, почему лицо в ссадинах? Я объясняю, что со скалы, мол, оборвался. А он свое - 'Может, все-таки, подрались?'. Ищет, понимаешь, там, где светло, а в темноте лазать не хочет. Это я к тому, что по улице надо ножками топать, а не в номерах отсиживаться. Ну, давайте помянем Аркадия, Царство ему небесное.

Подняли рюмки, не чокаясь, выпили. Хороший напиток водка: жесткий, предсказуемый - дернул, захмелел - все просто и понятно. Другое дело - вино: пьешь, пьешь, вроде и не забирает, а потом неожиданно - хлоп, и поплыл.

Выпили еще. Стали понемногу отходить от стресса.

– Что там страшного вам этот Погремушкин наговорил?
– подав Андрею бутерброд с форелью, поинтересовалась Яна.

В это время зашли Вика с Юлей. Последняя неприязненно взглянув на эстонку, молча села на свободный стул. Виктория предпочла кровать.

Полынцев зарумянился от удовольствия. Женщины буквально сжали его мягкими тисками. Слева тощим бедром - Яна, справа округлым - Вика.

– Да ничего особенного этот Погремушкин не рассказал, все больше спрашивал.

– О ком?
– уточнила эстонка.

– Обо мне, конечно. Аркадия-то я всего два дня знал - не о чем говорить.

Вахтанг, услышав имя покойного, посуровел лицом и, взяв в одну руку бутылку с вином, а в другую - с водкой, разлил содержимое первой по фужерам, второй - по рюмкам.

– Давайте помянем хорошего человека.

– Мы его тоже всего неделю знали, - проглотив лимон, как мармелад, посетовал Елисей Федулович.
– Да мы тут, собственно, все недавно познакомились. И это плохо.

Эстонке не понравились последние слова.

– Что плохо? Что познакомились?

– Нет, что отдых сорвался, плохо.

Яна, опершись одной рукой о матрас, а второй о колено Андрея, чуть приподнялась над столом и негромко произнесла.

– Вы знаете, я, конечно, страшно огорчена смертью Аркадия, но, все-таки, считаю, что на отпуске это не должно отражаться. Не хочу показаться кощунственной, но было бы странно из-за несчастья с малознакомым человеком, прости меня, Аркаша, - она на секунду вскинула взгляд к потолку, - лишать себя отдыха. У него есть родственники, пусть они траур и соблюдают. А мы вот, по-человечески посидели, помянули, и достаточно. Жизнь не остановишь, и дополнительный отпуск нам никто не предоставит, так что нужно отдыхать. В общем, завтра, как договаривались, едем на экскурсию в медовое хозяйство, - она чуть сдавила пальчиками бедро Полынцева.
– Вы согласны со мной, господин лейтенант?

Андрею понравились подковерные движения эстонки. Молодец, умеет пользоваться женским обаянием. Вроде бы, и не красавица, а симпатию вызывает откровенную. Вот что значит возраст и опыт. Знает, когда рядом присесть, когда за ногу ущипнуть. Недаром за ней мужики бегают. Такой и подыграть не грех, тем более что рассуждает вполне здраво, хоть и несколько цинично.

– Вы на меня-то не ориентируйтесь, я ведь милиционер, - сказал он, вздохнув.
– Трупов за службу насмотрелся - кожа давно задубилась. И это, конечно, плохо.

Вахтанг наполнил рюмки.

– Конечно, плохо, дорогой. Давай помянем...

Юля желчно взглянула на эстонку. Нет, вы только посмотрите, какая стерва. Можно сказать, сама человека в могилу загнала - из-за ведь нее он побежал за текилой - а теперь еще предлагает не делать из этого трагедию.

– Юляша, - улыбнулась Яна, словно почувствовав ее недовольство.
– А у меня есть для тебя маленький подарок, - она достала из тумбочки театральный бинокль.
– Вот, держи, на концерте можешь своих любимчиков практически в упор разглядывать.

Юля, просияв от радости, взяла в руки приятную вещицу, погладила золотистый ободок, приставила окуляры к глазам, покрутила ребристое колесико - отлично! Нет, все-таки, правильно говорит Янка, что ж теперь, весь отпуск горевать? Посидели, помянули и достаточно.

Полынцев, возвращаясь в санаторий, остановился у знакомого фонтана. Вот и еще один день отпуска пролетел, такой же неудачный, как все предыдущие. Приехал отдохнуть, развлечься, а здесь только успевай от проблем отряхиваться. Решил спасти женщину - сам, чуть не утонул. Встретил красавицу - не пришелся по вкусу. Убийство, опять же, притянул к себе, как мусоросборник какой. Не могло ведь оно в чужой компании случиться. Нет, именно в его. На, мол, Полынцев, гостинец в нагрузку, чтоб служба медом не казалась. Молод ты еще летом по курортам раскатывать. Кабы в январе - так, пожалуйста, а в июле - это уж чистое нахальство. Сглазил кто-то, позавидовал. А путевку, между прочим, за высокие показатели в службе дали. Вот именно.

Значит, вместо отдыха - преступление. Куда теперь денешься - придется засучивать рукава. История ведь, действительно, темная. Непонятно, зачем понадобилось убивать Аркадия. Оказал дерзкое сопротивление? Глупость. Его только припугни, он сам все отдаст и еще в благодарностях расшаркается. Не из той породы толстяк, чтоб в опасной ситуации зубами клацать. Для этого нужен соответствующий характер, закалка, да и физическая подготовка, о которой тот имел смутное представление (судя по неуклюжим действиям на скалах), должна быть на хорошем уровне.