Пройдя по аллее метров 50 - 60, парень остановился у высокого кипариса.

– Вот, - указал он под дерево.

Юля схватила за руку Викторию. Та вздрогнула. Когда посмотрели вниз - обе съежились.

Аркадий лежал на спине, раскинув руки, поджав под себя левую ногу. Окровавленная голова его была неестественно свернута набок и буквально касалась носом земли. Лицо, еще полчаса назад толстое и веселое, теперь выглядело осунувшимся, посеревшим. Губы искривились в страдальческой усмешке, подбородок провис, а от кровавого пятна, что темнело на виске, багровая дорожка тянулась прямо в глаз - о, Боже, - открытый! Юля сжалась в комок.

– Ну, где там скорая, может он еще жив!?

Ей почему-то захотелось, чтоб рядом оказалась не Яна, не Вика, а Полынцев, милицейский лейтенант, который наверняка знал, что нужно делать в подобных случаях.

Тем временем, Андрей, приняв душ, безмятежно (в одних трусах) покуривал на балконе своего номера. Щенячий восторг, бурливший в душе от вида местных красот, слезно просился наружу, но выплеснуть его было решительно не на кого, хоть луну в собеседницы приглашай. Кстати, симпатичную дорожку она через море перебросила, длинную, волнистую, искрящуюся, и кроны пальм замечательно высветила - этакими желтовато-зелеными кисточками. Надо признать, что ночи здесь не только красивы, но и удивительно спокойны. Можно хоть да утра гулять по улицам, не заботясь о собственной безопасности. То ли диковинные растения оказывали на людей благотворное влияние, то ли жулье боялось гостей распугать, но атмосфера всюду царила исключительно дружелюбная. Не в пример родному городу с редкими прыщиками кустиков на окраинах. Там вечером собаку во двор страшно выпустить - прохожие загрызут.

В пансионат Андрей зашел ровно в полдень и сразу поднялся в 425 номер, где проживали Вахтанг с Аркадием Эдуардовичем. Постучав в двери, и не дождавшись ответа, он застыл в раздумье. Наверное, друзья засиделись вчера допоздна, спят еще. Интересно, Юля с ними была или ушла пораньше? Стоп, это уже не имеет значения. С сегодняшнего дня тактика меняется - никаких воздыханий, никаких взглядов, никакого внимания - ноль, пустое место. Хватит, побегал. В конце концов, он тоже не последняя пуговка на кальсонах, вот именно, так что навязываться никто не собирается.

– Андрюша, мы все здесь, - послышался сзади тихий женский голос.

Полынцев обернулся. Эстонка, выглянув из своего номера, призывно махала ему рукой.

Было бы предложено.

Войдя в комнату, Андрей увидел невеселую картину. На кровати, шашлыком на шампуре, теснилась вся вчерашняя компания. А за столом напротив сидел молодой лысоватый мужчина и поедал ее хмурым взглядом. Это пахло неприятностями. Плешивый, судя по возбужденному, как уголовное дело, лицу, был сотрудником милиции. Отсюда вывод - совершено преступление. На месте нет Аркадия, значит - что-то связанное с ним. Осталось выяснить - что именно.

– Я так понимаю, еще один герой вчерашней пьянки заявился, - бесцеремонным тоном сказал плешивый, заметив в дверях растерянного Полынцева.

Андрей не любил, когда незнакомые люди, тем более сотрудники милиции, начинали разговор в столь бестактной манере. Изжогу вызывала сама форма общения: пренебрежительная, надменная с начальственными нотками. Ладно б, он так с крутыми бандитами разговаривал, ведь нет же - с ними, наоборот, через 'будьте любезны'. А вот с безобидными, попавшими в трудное положение людьми - запросто. Вон, пожалуйста, Вика с Юлей сидят, перепуганными глазенками хлопают, того и гляди, сейчас расплачутся. Нагнал, наверное, жути - рад, ухмыляется. Ну, что ж, как говаривал старшина в армии: 'Каждый сапог должен знать свое место в строю'. Придется расставить все по уставу.

– Являются только привидения и чертики в горячке, а люди приходят, - сказал Полынцев, засунув руки в карманы.

– Остряк, что ли?
– вскинул брови мужчина.
– Я б на твоем месте так не веселился.

– Тыкать будешь пальцем в ж...
– Андрей осекся, дернув взглядом на женщин, - в небо. А со мной - на 'вы', и через 'пожалуйста'.

– Ты с кем так разговариваешь?
– покраснел от возмущения плешивый.
– Ну-ка, быстро сел и замолк!

– Ну-ка, быстро встал и представился, пока я тебя не выкинул отсюда, как хамло трамвайное.

Глаза Юли засветились благодарностью к Андрею. Ведь правда, и без того все было плохо: страшное убийство, жуткое лицо Аркадия, бессонная ночь - пока приехала милиция, пока осмотрела место происшествия, записала показания - спать легли только под утро. А тут пришел еще этот, поднял всех с постели и начал допрашивать по-второму кругу. Что особенно неприятно - обращался фамильярно, какие-то пошленькие намеки отпускал по-поводу интимных связей Аркадия Эдуардовича. Грозился тюрьмой, большими сроками. В общем, вел себя так, будто перед ним сидели настоящие преступники.

– Андрюша, - негромко сказала Яна, указав взглядом на мужчину.
– Это оперуполномоченный из местного райотдела.

– А у него что, на лбу кокарда нарисована?
– огрызнулся Полынцев и сделал шаг вперед, намереваясь выкинуть гостя из комнаты. На самом же деле прекрасно понимая, что до этого не дойдет. Такие субчики ходили гоголем только перед тихонями, а когда встречали на пути гвоздь - сдувались как покрышки. Так, собственно, и вышло.

Плешивый выдернул из кармана удостоверение и, закрывшись им, словно крестом от нечистой силы, хрипло выкрикнул.