– Это символ, метка, понимаешь? Для воевавших, многое значит. Да и мужик, наверное, приличным оказался. Хотел удостовериться, что не ошибся.

– Теперь осталось найти человека с чеченским прошлым, так?

– Совершенно верно.

– И где же?

– А в ком ты вчера заметила приличный взгляд?

Андрей, по-свойски, налил в чашечку стоявший на столе апельсиновый сок, сделал пару нескромных (с хлюпаньем) глотков. А чего, спрашивается, стесняться? Если хозяйка не отличается любезностью, то гость имеет право вести себя вольно. Это одно из гусарских правил (сам придумал... только что).

– В Елисее?
– неуверенно предположила Юля.

– Вот и вся разгадка.

– Как это?

– Ну, вот смотри, у меня приличный взгляд?

Красавица подтянула на грудь одеяло.

– Чересчур. С тобой в одной постели можно спать, не опасаясь за собственную невинность.

– Согласен, если сама не захочешь.

– Женщине, для того, чтобы чего-то захотеть, нужно сначала внимание почувствовать, признания в любви послушать, цветы под дверью увидеть. Ты мне хоть один цветочек подарил? В любви хоть раз признался?

Андрей на это (необоснованное с его точки зрения) замечание, отреагировал известными строчками.

– Лучше б я признавался в любви лошадям да бездомным собакам.

Юля нервно дрыгнула ножкой под одеялом.

– Таких уродов, как ты, Полынцев, еще поискать.

– Спасибо за комплимент, у меня тоже о тебе приятные воспоминания остались. О любви нужно было раньше щебетать, когда делами чрезмерно увлекалась. А теперь настало другое время. Проехали станцию. На вопрос отвечай. Убить я могу или нет?

– Запросто, потому что ты хорек. Я помню, как тогда, в подвале...

– Что и требовалось доказать. Елисей не мог изнасиловать, но постоять за правое дело мог. Потому что он - бывший вояка.

– С чего ты взял?

– Однажды на экскурсии я видел, как он в шутку отдавал честь Аделаиде. Очень лихо, между прочим, это делал: с фиксацией, с оттяжкой, чувствовалось, что рука знает движение. Опытному глазу сразу заметно.

Полынцев, встав из-за стола, продемонстрировал бравое отдание воинской чести. Вытянувшись в струнку, как на параде, распрямил пальцы правой руки, стремительно вскинул ладонь к голове и лихо щелкнул каблуками, в тот момент, когда она застыла у виска.

– Гусар!
– с сарказмом восхитилась красавица.

Андрей сделал четкую отмашку (сначала чуть дернув ладонью назад, потом резко выбросив ее вперед).

– А то! Лучшим строевиком в батальоне был, между прочим. Это вам не фигушки под одеялом крутить.

Юля вытащила руки наружу.

– Хочешь сказать, что Могила из военных?

– Скорее всего. И, вполне вероятно, воевал в Чечне. Отсюда вывод: имел мотив - месть. Я допустил ошибку, что разговаривал с ним, как с простым человеком, поэтому сделал неверный разбор полетов. Федулыч оказался крепким орешком. Сначала пробил меня на отношение к убийству и, когда не нашел понимания, закрылся, увел беседу в дурацкое русло. Кстати, про медаль расспрашивал, еще одно доказательство, что он из служивых. Гражданские люди обычно такими вещами не интересуются, для них это простые железки, им премии подавай, материальные блага.

– Слушай, так он же сегодня уезжает!
– встрепенулась Юля.
– Вчера прощаться заходил, сказал, что утром поезд.

– Во сколько?

– Не уточнял.

– Метнусь на вокзал, может, застану.

– Я тоже, - засуетилась красавица.

– С тобой, точно, не успею. Какой город?

– Челябинск.

– Счастливо оставаться.

Полынцев выскочил из номера.

Юля в очередной раз уткнулась взглядом в закрытую дверь. Правда, теперь с большим оптимизмом. Вернется же он рассказать, что там получилось с этой версией? Или нет? Вообще-то, с него станется. Лапоть.

Андрей забежал в здание вокзала и посмотрел на табло. Челябинское направление пока не высвечивалось. Хорошо, значит время пока терпит. Он прошел через многолюдный зал к справочному окошку.

– Расписание на стене, - не поднимая головы, выдала точную информацию худощавая, с длинным носом, девушка.

После десятиминутного обзора четных, нечетных, зимних, летних и прочих списков, удалось выяснить, что прямой поезд отправляется только через час. А проходящие... в них сам черт ногу сломит. Но, скорее всего, Могила взял билеты на прямой, так что шансы есть. Андрей вышел на перрон, закурив, присел на обшарпанную лавочку. В помещениях вокзалов, сколько их не мой, не вентилируй, все равно держится специфический запах. Этакий коктейль общественно-туалетных, газетно-обувных и буфетно-водочных ароматов. Не сказать, чтоб слишком противный, но и приятным тоже не назовешь. Свежий воздух, все-таки, почище будет.

– Молодой человек, присмотрите, пожалуйста, за чемоданом, - обратилась к нему пожилая, в детской панамке, женщина.
– У меня где-то внук потерялся, пробегусь быстренько по вокзалу.

– Только недолго.

– Я мигом.

Учат их, учат, а все равно оставляют вещи незнакомым людям, хоть кол голове теши. Потом еще возмущаются. А кого винить, спрашивается, когда сами имущество кому ни попадя раздают.

Объявили прибытие очередного поезда. Народ бросился к виадуку, переходя на второй путь. Андрей скользнул взглядом по толпе. Внешность у Елисея Федуловича примечательная: высокий, с бобриком на макушке, легко можно вычислить. Главное, что б был. Остальное, дело техники. Но нет, не видно, кажется, все чисто. Внимание привлек высокий мужчина в белой кепке, мчавшийся по переходу сломя голову. Вообще-то, ничего странного, хочет первым место занять. Только вот оглядывается, будто ищет кого-то... или убегает? Минутку.