Андрей вскочил с места. Этот суматошный пассажир, ни дать ни взять - Могила в шапочке. Рост, манеры, телосложение - все подходит. Не мешало бы его проверить. А чемодан? Рядом сидели довольно подозрительные типы - небритый парень и двое шустрых пацанят. Попроси лису гуся посторожить. Взять с собой? Идея хорошая, правда, криминальчиком попахивает, потом ведь не объяснишь, что для сохранности прихватил. Что же делать, время-то уходит.

К счастью, на крыльце вокзала появилась долгожданная хозяйка, но, к удивлению Полынцева, отправилась в противоположную от чемодана сторону.

– Женщина, женщина!
– помахал ей рукой Андрей.
– Я спешу, заберите свои вещи.

– Сейчас, сейчас, - кивнула она.
– Еще там посмотрю, подождите.

Ну, это уже было чистое нахальство. Попросила об одолжении, а теперь еще и в обязанность вменила. Правильно вас жизнь наказывает.

– Я убежал, смотрите за ним сами, - крикнул он, направляясь к виадуку.

– Ну, ты подумай, какие люди!
– возмутилась дама, снимая панамку.
– Минуту посидеть не могут.

Время было упущено, большая часть пассажиров уже вошла в поезд, а среди оставшихся, Могилы, естественно, не было. Самое разумное сейчас - по-быстрому опросить проводниц. Андрей помчался вдоль состава...

– Не садился к вам такой высокий, с бобриком?
– спросил он угрюмую женщину из первого вагона.

– Нет, - покачала она головой...

Бегом в следующий...

– Не было мужчины с бобриком?

– С животными сегодня никого не было, - с улыбкой ответила корявенькая брюнетка из третьего.

Не задерживаясь, дальше...

– Высокий, с бобриком, лет сорока, не садился?

– С бобриком?
– переспросила толстушка из пятого.
– Вроде бы, заходил.

Полынцев взлетел на подножку.

– Какое купе?

– Кажется, восьмое.

Он заскочил в тамбур и, обогнув, как горнолыжник, пассажиров, рванул ручку предпоследней двери.

За столиком действительно сидел мужчина с бобриком, но дать ему сорок можно было, разве что с глубокого похмелья или в кромешной темноте.

– Девушка, сорок - это четыре десятка лет, а не семь, - подсказал Андрей проводнице, выходя на перрон...

– Высокий, с бобриком, не садился?
– подбежал он к следующему вагону.

– Высокий - да, с бобриком - нет, - отчеканила строгая симпатяшка в мини-юбке, сверкнув глазками-семафорчиками.

Ах ты, черт! Как же он упустил, Могила ведь в кепке, поэтому бобрик никто не заметил. Вот же, идиот. Это что ж теперь, назад бежать, всех по новой опрашивать?

– Спасибо, девушка, вы мне очень помогли. В каком он купе?

– В пятом.

Без особой надежды Полынцев направился к двери.

И ведь часто так бывает, когда уже ничего не ждешь, вдруг, раз - и клюнуло.

Елисей Федулович лежал на верхней полке, лицом к стене, и делал вид, что это не он. Ну, как же, как же, вон кепка, вон бобрик, наш клиент, нет сомнений.

– Уф, - опустился Андрей на сиденье.
– Успел. Ну что, поговорим, пока в купе пусто, а то люди соберутся, неудобно будет.

– Ох, и достали вы меня своей подозрительностью, - кряхтя, повернулся Могила.
– Думал, хоть уеду спокойно.

– Так вы и уедете, только правду мне расскажете, и счастливого пути, задерживать не стану, отнесусь с пониманием.

– Я уже все рассказал.

– Не все.

– Что еще?

– Например, то, что вы, бывший военный. Так?

Могила сполз вниз, пошарив ногами под столом, надел туфли. Вид его напоминал бедолагу, получившего вчера телеграмму о смерти близкого родственника, а сегодня узнавшего о том, что тот лишил его наследства.

– Откуда вам это известно?

– Не все ли равно. Правда или нет?

– Ну, допустим.

– И, что были в Чечне. Так?

– А вот это, уже мимо. Я уволился из армии еще до войны с ними.

– Не понял?
– удивился Полынцев.
– Как, до войны?

– Вот так. После окончания училища прослужил в войсках пяток лет, да плюнул на казенную жизнь, сбежал.

– А как же?
– Андрей хотел поделиться своими соображениями по поводу 'Белых колготок', но передумал.
– Значит, вы на самом деле не заходили к Яне?

– Ну, я же все рассказал: вернулся за бутылкой, но Вика назад отправила, больше не пытался.