В правой руке у него была монетка.

— Лагерь три дробь один! — Сразу несколько голосов раздались в строю новоприбывших.

— И пятый лагерь! — донеслось вдогонку.

— А мы из шестого!..

Костюмы “Ти-рекс” пришли в движение. Стальные подошвы высекли искры из камней. Рослые гвардейцы, неуязвимые в своих бронированных механизированных панцирях, вклинились в строй штрафников. Удары металлических конечностей сбили с ног нарушителей порядка.

— Тихо! — взревел майор. — Еще один выкрик, и открывший свою пасть отправится к экстеррам без оружия! Голым!

— Он не шутит, — негромко сказал Дизель, посмотрев на Павла и его друзей. Бригадир по личному опыту знал, что неприятностей в первую очередь нужно ждать от новичков.

Стальные стражи неохотно отступили. Черный Феликс поднялся с земли и долго отряхивал колени. Вся левая сторона лица у него была разбита. Но он не обращал внимания на кровь.

Никто не обращал на это внимания.

Выгрузка штрафников продолжалась.

— Пятьдесят… Пятьдесят один… — вяло бормотал Рыжий, зачем-то подсчитывая выходящих из геликоптера людей. — Пятьдесят два, три и четыре…

Он остановился на седьмом десятке. Больше считать было некого.

— Напра-во! — прозвучала общая для всех команда. — Марш!

И они, словно подхлестнутые окриком, вскинули одновременно головы, выпрямили спины, сделали первый шаг, как это было положено по уставу, — дружно впечатали подошвы побитых ботинок в камень, в один такт ударили ногами так, что земля вздрогнула. И Павел снова ощутил забытое вроде бы чувство — чувство сплоченности, чувство локтя товарища.

Мощь единения.

“Война сплачивает”, — подумал он…

Ему показалось, что на высящийся впереди серебристый купол легла узкая тень. Через мгновение он понял, что ошибся. Тень расползалась, ширилась.

Не тень это была, а щель.

Проход.

Купол открывался — словно невидимый великан подцепил лоскут стальной обшивки и тянул его в сторону, медленно, аккуратно отдирая. Намереваясь, кажется, снять целиком всю металлическую шкуру.

Затрепетала земля. Громыхнуло чистое небо.

Все шире расползался купол. Уже оголились внутренности сооружения — балки, трубы, лианы проводов и тросов, галереи лестниц. И уже можно было разобрать, что же прячется в этом огромном сооружении.

В этом ангаре.

— А дело-то, похоже, действительно предстоит серьезное, — обреченно сказал Черный Феликс.

— Что там за штуковина? — через головы друзей обратился к нему Павел.

— “Ковчег”, — не сразу ответил Феликс. — Эта штуковина способна долететь до Сатурна и вернуться обратно.

— Сатурн — это страна? — поинтересовался малограмотный Шайтан. — Она далеко?

— Далеко… — вместо Феликса ответил Гнутый. — На чужой территории… На территории экстерров…

Первым делом их загнали в баню.

На настоящую баню этот пыточный аттракцион походил мало, скорее он напоминал автомойку — длинный коридор, струи бьющей отовсюду воды, сыплющиеся сверху разноцветные хлопья пены, и упругий поток горячего горького воздуха перед самым выходом.

Вернувшись в раздевалку, они получили новое чистое белье и форму с иголочки — форму без знаков различия. Им позволили взять из запертых ящиков свою старую одежду, но не разрешили в нее облачиться. Лишь для обуви было сделано исключение. Ноги у солдата должны быть здоровые. Потому желающие могли оставить свои привычные разношенные ботинки.

Им теперь многое позволялось: кричать, ругаться, смеяться, иметь любые личные вещи и личное мнение по любому вопросу. Никто не одергивал их, не бил — но за ними всегда следили черные зрачки дульных отверстий…

После бани их отвели в столовую. Сидячих мест на всех не хватило, и многие штрафники ели стоя. Это нисколько их не смущало. Они уже достаточно насиделись, теперь могли и постоять.

Еда была вкусная и разнообразная. Можно было попросить добавки и получить ее.

Штрафники наслаждались. И даже постоянное присутствие вооруженных охранников не портило им аппетит.

После завтрака — или обеда? — их отвели на медосмотр.

В небольшой комнате с двумя дверьми, на одной из которых висела табличка “Вход”, а на другой — “Выход”, сидели три майора с петлицами военных врачей. Один интересовался, нет ли жалоб, и не слушал, что ему отвечают. Второй мерил температуру и давление, не глядя на показания приборов. Третий задавал странные вопросы и даже не улыбался на остроумные ответы.

Стоя в очереди, штрафники успели перезнакомиться друг с другом. Выяснили, кто откуда. Нашли общих друзей и недругов. Пересказали все новые анекдоты и байки. Поделились слухами. Обменялись предположениями.