— Писателю мы больше не нужны, — сказал Гнутый, пряча за тумбой пустые бутылки. — Пойдем?

— Куда? — спросил Рыжий.

— Было бы неплохо тоже найти каких-нибудь девчонок, — сказал Ухо.

— Нет проблем, ребята! — Владимир хлопнул сержанта Хэллера по плечу. — Я знаю все злачные места этого городишки! Куда вас отвести, заказывайте.

— Хочу блондинку, — сказал Пекарь.

— А я бы не прочь как следует перекусить, — похлопал себя по животу Шайтан.

— Лишь бы место спокойное было, — сказал сержант Хэллер. — Устал я что-то.

— А я просто мечтаю о сале, — тихо сказал Цеце, глядя в сторону Павла и его семьи.

— Все будет! — заверил Владимир. — Идем?

— Только Писателю надо сказать, что мы ушли.

— Ага, — согласились все. Но никто не тронулся с места, не решаясь вмешаться в чужой разговор.

— …Все обошли, — говорила Ната. — А под самый вечер, уже темно было, встретили одного старичка, он около дома на лавочке сидел. Разговорились и совершенно случайно выяснили, что он с тобой сегодня разговаривал. Описал — один в один. Сказал, что посоветовал вам в этот клуб сходить. Мы и пошли. Только заблудились немного, транспорт уже не ходил. А когда пришли, нас внутрь не пустили. Мы расстроились, вернулись в гостиницу, уже спать легли, а потом мама решила, что надо еще раз сюда сходить…

Павел обернулся. Увидел, что товарищи смотрят на него, словно ждут чего-то, смутился. Перебив сестру, потянул за собой своих женщин:

— Пойдемте, я вас с друзьями познакомлю. Мы все из одного отделения, вместе служим.

— Паша! — издалека крикнул Владимир. — Мы того… пойдем… Ты отдыхай!

— Встретимся завтра! — пророкотал сержант Хэллер. — В восемь вечера, на остановке, где сошли. Не опаздывай!

— Я сейчас. — Павел приобнял женщин, всех сразу. — Подождите, я только попрощаюсь. Мама, Ната, Тина!.. — Он уже бежал к товарищам. — Я на секунду! Погодите!

Он спешил, он суетился, он разрывался.

— Повезло тебе, Писатель, — сказал Цеце, протягивая руку.

— Удачно отдохнуть, — пожелал Гнутый.

— Не вздумай опоздать. Это дезертирство, — сурово напомнил сержант Хэллер.

— Рад был познакомиться, — крепко пожал руку Владимир.

— Они тебя любят, — сказал Курт, этот странный нескладный немец.

— А вы сейчас куда? — спросил Павел, торопясь назад, к своим родным, к любимым женщинам.

— Знаю я одно местечко, — подмигнул Павлу Владимир. — Твои ребята потом расскажут — обзавидуешься.

— Ну, тогда до завтра. — Павел отступил на шаг, махнул рукой товарищам. Потом вдруг вспомнил что-то, хлопнул себя по лбу:

— Слушай, Володь! — повернулся он лицом к новому знакомому. — Мне все мысль одна покоя не давала, а спросить как-то не получалось.

— Что?

— Ты ведь с теми летчиками вместе служишь? Ну, дрался с которыми?

— Да, — сказал Владимир. — Только они пилоты, а я так — техник. Обслуга.

Они разговаривали по-русски, и все остальные, не понимая, о чем идет речь, терпеливо ждали.

— У тебя проблем не будет? Если что, мы можем дать показания. Договоримся, что говорить, придумаем что-нибудь.

— Да нет, какие там проблемы… А потом, я давно хотел им холеные морды начистить.

— А что так? — улыбнулся Павел.

— Да какие-то они не такие… Носы от всего воротят, не по-человечески как-то с нами… Одно слово — гнилые. Гнилые они люди, Паша.

Я пропустил в своих записях целый день. Сейчас постараюсь наверстать.

Итак — мама, Нота и Тинка без всякого предупреждения приехали ко мне. Не ногу передать, что я почувствовал, когда увидел их. В голове все смешалось, помутилось. Показалось, что происходит нечто нереальное, словно я призраков увидел из другого мира (собственно, так и есть). Даже не думал, что со мной может такое произойти.

Сейчас буря чувств улеглась. Я просто рад, что они приехали, что они рядом, что у них все в порядке.

У девчонок каникулы, у матери отпуск. Передают приветы от старых знакомых, друзей. А я, стыдно сказать, многих уже забывать начал. А ведь с того момента, как я покинул дом, прошло-то всего ничего. По календарю. А вот по ощущениям — словно целая жизнь позади осталась. Кажется, я уже писал об этом…

Они нашли меня в темном дворе, пьяного, побитого, увели из компании моих не менее жутко выглядящих товарищей. Привели в гостиницу, где остановились сами. Только там разглядели как следует, ужаснулись. Мама плакала даже.

Спать легли под утро. Номер у них был как раз на четверых. Я лежал на соседней с Тиной кровати и не мог заснуть. Она была рядом, я видел ее лицо, меня так и подмывало протянуть к ней руку, коснуться, обнять… Сколько же прошло времени!.. Но рядом Нота и мать…