Уютный семейный ресторан постепенно превращался в шумный ночной клуб.

Ушедший покурить сержант вернулся с большеротой блондинкой, забился в угол, посалив ее на колени, угощая икрой, как недавно Гнутый угощал своей хота. Шайтан, пробившись сквозь толпу танцующей молодежи, осоловело разглядывал извивающуюся на сцене девушку. Ухо то ли нашел кого-то из знакомых, то ли только что познакомился с кем-то — он сидел с компанией за соседним столиком и рассказывал анекдоты, вдвойне смешные из-за его гнусавого голоса.

— Везде одно и то же! — говорил Цеце, наклонившись к Павлу. — Где ни окажись, в любом краю, в любой части мира — везде найдешь такое место. Здесь одна и та же музыка, и неотличимые друг от друга девчонки, стриптиз, алкоголь, легкие наркотики. Это наша мировая культура, сплав культур и культурочек. — Цеце был пьян и потому зол. Хмурый Рыжий обнимал друга за плечи и кивал, кивал, соглашаясь с каждым произнесенным словом.

— …Я служил на всех континентах, кроме Антарктиды. И везде, куда бы я ни пришел, было это: танцы и музыка, выпивка и девчонки. И нигде я не мог найти и кусочка сала! А ведь это мое детство! Это память! Это моя история! Меня лишили моей истории, моей культуры, не спросив меня. А взамен дали только это. И здесь я чувствую себя проституткой… — Он кричал, потому что гремела музыка. — Вам русским повезло — у вас большая территория, ваша Сибирь — это болото! Помнишь тех стариков? Тех, которые подобрали яйцо? Это ваши корни! А где наши корни? Я скажу тебе, где! Они в книгах, которые читают лишь такие чудаки, как ты! Наши корни в прошлом! У нас есть только настоящее! И неизвестно еще, есть ли у нас будущее!..

Возле сцены завязалась потасовка — несколько пьяных молодых людей сцепились с охранниками. Толпа раздалась, освободив место для драки. Крики и мат заглушили музыку.

Сержант Хэллер, услыхав шум, повернул голову, вытянул шею — глаза его запылали.

— …Мы ничто! Пустое место! Мы все потеряли, у нас больше ничего нет! Мы сами отдали все! Променяли на сытость и благополучие! — Цеце не обращал внимания на драку. — У нас есть гражданство и национальность, но нет отечества! Ты знаешь это слово, русский? Знаешь? Мы сами не заметили, как остались без Родины…

Разбуянившихся парней наконец-то усмирили, вышвырнули на улицу через “черный” ход. Охранники, заправившись, отдышавшись, снова заняли свои посты. Погас интерес в глазах сержанта Хэллера. Снова он вспомнил о заскучавшей на коленях блондинке, заворчал ей что-то на ушко.

Павлу не нравилось все то, о чем говорил Цеце. Он хотел поспорить, хотел опротестовать злые обвинения в непонятно чей адрес, но пока не находил слов.

— Ты чего головой мотаешь? Не согласен? Скажи — ты не согласен?

— Мы люди! Мы граждане Земли, сыновья нашей общей планеты! — Павел сейчас защищал себя и весь мир от непонятной пьяной злости Цеце. — Неважно, какой мы национальности, неважно, какой у нас цвет кожи и где мы родились! Мы человечество! Неделимое целое! Единое! Человечество!

— Ты говоришь чужими словами! — Цеце сплюнул, повернулся к Рыжему, оскалился: — Ты слышишь, что из него лезет? Чувствуешь, чем у него забиты мозги?

— Пропаганда! — Рыжий выругался.

— Но это правда! — Павел чувствовал себя оскорбленным.

— Правды больше нет! Кончилась правда!

— А что есть?

— Телевидение и Сеть! Вот что есть!..

Они кричали друг на друга, они вышли из себя, они уже не отвечали за свои действия и были готовы сцепиться, но тут в разговор вмешался Гнутый. Он рявкнул так, что сержант Хэллер оторвался от своей блондинки, а перепутавшийся хот рванулся на поводке и свалился в селедку.

— Хватит!

Они подавились непроизнесенными словами, замерли, открыв рты, бешено сверкая глазами. Цеце первым опустил взгляд, поднял руки, словно сдавался. Сказал:

— Успокоились… Все, тихо…

Рыжий усмехнулся. Павел разжал кулаки.

Гнутый хмуро смотрел на них.

— Чего разбушевались, славяне? — спросил он. — Подраться хотите?

— Еще надеремся, — спокойно сказал Цеце, беря в руки полупустую бутыль и подвигая к себе рюмки. — Давайте лучше выпьем за дружбу. — Он разлил водку, не пролив и капли, хотя его нетвердая рука ходила ходуном. — Только настоящий друг может сказать тебе правду в глаза. Поэтому — за друзей!

Они выпили, чокнувшись, — Рыжий, Цеце, Гнутый, Павел, сержант с блондинкой. Курт спал — даже во сне он выглядел нескладным. Остальные куда-то запропастились, должно быть, веселились в толпе.

— А теперь я спокойно продолжу, — сказал Цеце. — И пусть все меня спокойно послушают… — Он посмотрел на Павла. Только на него одного. — Запомни, Писатель, — единого человечества нет и никогда не было. Всегда всем заправляли сильные. И знаешь, кто сейчас заправляет?

— Лига наций, — сказал Павел.

— Точно! — ехидно усмехнулся Рыжий, и Цеце не остановил его. — А вот кто заправляет Лигой наций? Тебе намекнуть? Из чьих солдат формируются элитные отряды, практически никогда не участвующие в открытых столкновениях с экстеррами? Какое гражданство имеет восемьдесят процентов офицерского состава? Чей полосатый флаг развевается на флагштоках Форпостов? Лиги наций?