Павел нахмурился:

— Что вы имеете в виду?

— Ничего особенного, — сказал Цеце. — Просто не надо говорить мне о равенстве и единстве. Это слова брехуна. А правда такая — и пьяный сержант Хэллер не даст мне соврать: девятнадцать наших товарищей погибли, хотя все могли остаться в живых. На нас экономят. Мы пушечное мясо. Мы солдаты низших каст. Ты не думал, почему у гвардейцев есть самая новейшая техника, самое мощное оружие, а у нас почти ничего нет? Ты не рассуждал, а для чего нас бросили в ту дикую местность, когда яйца могли бы найти с воздуха? Я тебе скажу — топливо с каждым годом дорожает. Топливо в дефиците. А люди плодятся сами. И жизнь одного десантника почти ничего не стоит. Умрет один — призовем другого. Погибнет взвод — призовем еще один. Да, мы защищаем нашу планету от инопланетных тварей. Всю планету! Но равенством здесь и не пахнет!..

— Нами управляют гнилые люди! — Глаза Рыжего потемнели.

Павел катал в ладонях ребристую рюмку. Ему очень не нравились слова товарищей. Да, слова эти были искренни, в них, несомненно, была какая-то часть правды, но правды однобокой, кривой.

Яйца могли найти с воздуха? Если бы могли — нашли бы! Значит, были какие-то обстоятельства, о которых нам неизвестно, не положено знать. Может быть, все доступные силы были задействованы на других участках. Возможно, обломки инопланетного корабля и яйца экстерров невозможно отличить сверху от обычных валунов. А в тайге и вовсе ничего не видно под кронами деревьев.

Почему в частях специального назначения, в элитарной гвардии, где служат граждане США, есть все, начиная от роботизированных бронекостюмов высшей степени защиты и заканчивая портативными системами глобальной связи, а бойцы Форпостов вооружены обычными пороховыми винтовками? Но если средств на всех не хватает? Откуда взять деньги на полное перевооружение? Элитные части выполняют свои функции, они перестанут быть элитой, если у них не будет должного технического оснащения. А у Форпостов свои задачи, и они справляются с ними.

“.Пушечное мясо…”

Штаты с самого начала взяли на себя нелегкую задачу. Они первыми столкнулись с незнакомой страшной опасностью. Они все свои силы, военные и научные, бросили на изучение неведомого ранее врага. Они вложили огромные средства в разработку и формирование новейшей оборонной системы. Сколько своих денег они потратили на благо всего мира!

Да, у них сейчас свои задачи. Они элита. Они мозг.

А мы тогда кто?

“Пушечное мясо…”

Павел хмурился.

— Что, зацепило, Писатель? — с усмешкой спросил Цеце.

— Это все неправильно, — сказал Павел, осуждая слова товарищей.

— Вот именно, — сказал Рыжий, посчитав, что Павел согласился с ними.

Опять возле залитой светом прожекторов сцены затеялась драка. Сорвались с мест охранники, бросились в толпу. Сержант Хэллер, подвинув девицу, приподнялся, жадно вглядываясь в разрастающуюся сумятицу. Ноздри его раздулись, скулы закаменели, кулаки сжались. И вдруг он вздрогнул, пророкотал гневно, выпрямляясь, стряхивая с колен разомлевшую девицу:

— Наших бьют!

Он увидел, как из колышущейся толпы, размахивая руками и ногами, вылетел маленький человечек в разорванной ярко-синей форме с нашивкой “U.D.F.” на рукаве. Упал спиной на стол, расплескав посуду. Поднялся, зажимая ладонью крупный острый нос — кровь из ноздрей лилась на грудь. Покачался немного, приходя в себя, и снова бросился в самую свалку, попутно боднув головой спешащего туда же охранника.

— Наших бьют! — донеслось из толпы. И Павел узнал этот гнусавый голос.

Рыжий схватился за бутылку. Цеце схватился за Рыжего. Сержант перешагнул через ворочающуюся на полу пьяную девицу, опрокинул два стула, двинулся по направлению к толпе, закатывая рукава, тяжело дыша и гневно взрыкивая. Гнутый непослушными пальцами привязывал огрызающегося хота к ножке стола. Курт спал.

— Черт возьми! — вопил Цеце, пытаясь вырвать бутылку из рук товарища. — Я чувствовал! Я знал!

Сержант Хэллер ворвался в толпу, словно разъяренный кабан-секач в стаю волков. Задвигал руками, будто поршнями. Запыхтел, захрипел, заухал. Он не дрался, как могло показаться со стороны. Он усмирял толпу.

Музыка оборвалась. Стриптизерши подхватывали с пола только что сброшенную одежду, торопились убраться со сцены, семеня на своих жирафьих ногах, взвизгивая, хватаясь друг за друга.

— Везде одно и то же! — выкрикивал Цеце, пытаясь удержать рвущегося в драку Рыжего. — Куда ни приди! Везде все одинаково!

Гнутый, наконец-то привязав к столу свою животину, бросился на помощь сержанту. Впрочем, тому помощь не требовалась. Он расшвыривал всех, кто попадал ему под руку. Он грудью рассекал толпу, словно ледокол торосы. Здоровенный вышибала повис у сержанта на плечах, но тот просто повел плечами, и охранник отцепился, повалился на пол, под ноги дерущихся.