Ухо, раскинув ноги, залег за большим камнем. Он ворочал массивный ствол пулемета, поливая лавину экстерров лавиной рвущегося свинца. Шайтан, ругаясь по-арабски, пытался перезарядить заклинивший пулемет. Гнутый и Зверь, припав к оптическим прицелам винтовок, вслух вели счет попаданий, соревнуясь друг с другом. Павел не мог понять, как они что-то разбирают в катящейся волне экстерров. Сам он стрелял почти наугад.

Капрал Некко орал что-то, пытаясь управлять своим отделением, но его никто не слушал.

Дружно лязгнули подствольные гранатометы. Земля взвилась фонтанами, пламя взрывов смешалось с черным дымом, с серой пылью, острыми брызгами разлетелся горячий металл.

Экстерры были совсем рядом. Не замечая потерь, визжа и подвывая, они мчались на группки сплотившихся людей. Твари были невероятно живучи. Они совсем не чувствовали боли, они подчинялись лишь одному чувству — чувству голода.

И в этот момент с небес на землю обрушился грохочущий ад — лейтенант все же сумел связаться с минометной батареей, а они успели развернуться и по полученным координатам навестись точно на невидимую для них цель.

Во все стороны полетели куски мяса. Брызги крови повисли облаком.

Атака экстерров захлебнулась. Распалась неудержимо катящаяся волна.

Не прекращая вести огонь, бойцы залегли — тяжелые мины, сотрясая землю, рвались в опасной близости.

— Отобьемся! — прокричал сержант Хэллер.

— Но без жертв не обойдется, — пообещал Цеце и позвал весело: — Эй, Некко! Посмотри на меня!

Капрал повернулся. И увидел черное дуло, направленное в переносицу.

— Пока, капрал, — в один голос сказали Цеце, Рыжий, Гнутый и Зверь и одновременно спустили курки.

А через несколько минут Матрица равнодушно возвестила:

— Первый этап пройден. Процент потерь в пределах допустимого.

Они прошли все этапы.

Они отбили атаку экстерров и вошли в лес.

Они, разделившись на шесть команд, поднялись на лысую макушку горы, попутно уничтожив несколько небольших отрядов противника.

Они спустились к пещере и заняли оборону, расстреливая пытающихся выбраться из логова хищников, удерживая позицию, дожидаясь нового приказа.

Но особого распоряжения так и не последовало. Тренировка завершилась.

Они прошли все этапы, начиная их в полном составе, и каждый раз процент потерь был в пределах допустимого. Они могли бы заработать еще больше очков, но в какой-то момент боя кто-нибудь кричал:

— Эй, Некко, посмотри на меня! — А потом сразу несколько человек спускали курки.

Это была игра.

Настоящее дело еще только предстояло.

…Я пытался написать письмо домой. Начинал несколько раз. Сидел, глядя на экран, уже почти решившись нажать кнопку “Отправить”. Но все стирал. И начинал заново.

Я не хочу их волновать.

И письмо, которое я им отправил, содержало всего несколько строк, смысл которых можно передать одной строкой — “у меня все отлично, спокойно служу, завтра вышлю деньги, люблю, целую, жду”. Что еще я мог написать?

Нам предстоит опасное задание. Наверняка будут погибшие. Возможно, их будет много. У меня не идет из головы тихий голос Курта: “Будет много крови”.

Я сделал так, что если со мной что-то случится, то этот дневник попадет к моим. И поэтому я, обращаясь к ним, пишу здесь, сейчас:

“Мама! Ты не хотела, чтобы я шел служить. Ты никогда этого не говорила, но я понимал это и без слов.

Ты не хуже меня знаешь, почему я записался в UDF Деньги, льготы при получении образования, полные гражданские права — но не это главное. Мой отец и отец Тины погибли из-за этих тварей. Так что с экстеррами у меня личные счеты. Кроме того, я не хочу, чтобы кто-то жертвовал собой ради моей спокойной жизни. У нас у всех есть гражданский долг. А ты учила меня отдавать долги.

Спасибо тебе, что никогда ничего мне не запрещала.

Ната! Береги себя, береги маму. Учись как следует. Я знаю, ты хочешь стать биологом. Это здорово. Возможно, именно биологи сделают то, с чем не может справиться армия. С чем не справился я.

Тина! Извини, что не сдержал обещания. Я старался изо всех сил.

И все же ты жди. Вдруг я еще вернусь.

Я вас всех люблю.