Его высокий силуэт какое-то время маячил в тусклом свете фар, а потом навалившаяся на лес темнота погребла все под своим черным брюхом. Света поежилась, посмотрела на Ивана.

– Не боись, Корнеева, прорвемся! – заверил он ее неестественно бодрым голосом. – Видала, какие у капитана ноги длинные? Да он на таких ходулях за пятнадцать минут до пансионата доскачет.

– Доскачет, – ей хотелось верить. – Просто темнота эта…

– А что темнота? Ночь скоро, вот и темнота. Обычное дело.

– Все равно неприятно. Жутковато как-то.

– Ерунда! Сейчас музыку включим, и сразу станет веселее, – Иван повозился с приемником, и салон «Опеля» заполнил незатейливый латиноамериканский мотивчик. – Так лучше?

– Лучше, – соврала Света.

– Ну вот, отдыхай, слушай музыку. Если хочешь, подремли, а я пока покараулю.

– Я уже выспалась.

– Тогда просто расслабься, не сиди с кислой миной.

Света откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Велено расслабляться, значит, нужно расслабляться. Веселая песенка сменилась какой-то заунывной балладой. Девушка уже хотела попросить Ивана переключиться на другую волну, когда в лирический мотив вплелись сначала помехи, а потом женский голос. От голоса этого тело покрылось гусиной кожей, а в горле моментально пересохло.

– Ты слышишь? – Света вцепилась в плечо Ивана.

– Помехи, сейчас настрою.

– Подожди! Ты голос слышишь?

– Какой голос? – Иван нахмурился.

Голос был тихий, едва различимый…

– …Здесь холодно… впусти меня… впусти, избранница…

– Что за хрень? – Иван, перегнувшись через спинку сиденья, удивленно посмотрел на Свету.

– Это ее голос, неужели не узнаешь?

– Чей?

– Риткин!

– Корнеева, не говори ерунды! Ритку убили, она в морге.

– Ее нет в морге! Ты забыл?

– Прекрати истерику! – рявкнул Иван. – Всему можно найти объяснение.

– …Ваня, Ванечка, ну хоть ты ее убеди… Она не понимает, а мне холодно…

– Черт! – Иван взъерошил волосы. – Этого не может быть, нас кто-то разыгрывает.

– По радио?!

– Этот голос не похож на Риткин.

– Похож!

– …Избранница, князь хочет тебя видеть… тебя и Слезу ангела… Принеси ему Слезу, и холод уйдет…

– Опять эта Слеза! Что еще за Слеза? – требовательно спросил Иван.

– Я не знаю.

– А кто такой князь?

– Господи, да я вообще ничего не понимаю. Вань, звони капитану, пусть возвращается.

– Хоть одна толковая мысль, – Иван порылся в кармане, достал мобильник, посмотрел на экран и чертыхнулся. – Связи нет.

– Почему?

– Откуда мне знать?! – взвился он. – Нет и все!

– Вань, ты только успокойся, все будет хорошо, – Света погладила его по плечу.

– Я спокоен, я совершенно спокоен. Все можно объяснить с рациональной точки зрения…

– …Мы идем к тебе, избранница…

Свете захотелось завизжать от ужаса. Ее мозг, как ни старался, не находил происходящему рационального объяснения. Сорваться в пучину бреда было легко, один только этот голос из приемника чего стоил…

– Корнеева, кажется, к нам гости, – Иван говорил спокойно, но от этого нарочитого спокойствия кровь в жилах превращалась в лед. – Смотри…

– Куда?

– Там на дороге что-то белое, – чтобы лучше видеть, Иван приник к лобовому стеклу.

Со своего заднего сиденья Света не видела ровным счетом ничего. Поколебавшись секунду, она перебралась на водительское место, всмотрелась в темноту за окном.

– Вань, тебе показалось.

– Ничего не показалось. Вон, смотри!

Да, Иван был прав. На самом краю освещенного фарами пространства стояла девушка: светлое платье, длинные волосы… Разглядеть цвет того и другого Света не могла, но была абсолютно уверена, что платье бирюзовое, а волосы рыжие…

– Ритка… – выдохнула она и торопливо перекрестилась.

– Корнеева, ты же атеистка, – Иван посмотрел на нее с укором.

– Я сомневающаяся, – она прижалась носом к стеклу. – Вань, это точно Ритка…

– Фигня! – Он неожиданно приободрился, расправил и без того широкие плечи. – Просто кто-то хочет, чтобы мы думали, что эта баба – Ритка.

– Кто?!

– А вот мы сейчас и узнаем! – Иван толкнул дверцу.

– В-а-а-ань! – завыла Света. – Не ходи туда! Вдруг это и в самом деле она?!

– Корнеева, я не верю в вампиров, оборотней и восставших мертвецов. Я верю в человеческую подлость и злонамеренность. Вот, смотри, почему она в темноте топчется, а к машине не приближается? Да потому что если она подойдет поближе, то мы ее маскарад сразу раскусим.