– Вань, даже если это не Рита, все равно опасно.

– Спокойно, Корнеева! Гляди, что у меня есть! – Из кармана пиджака он достал пистолет.

– Откуда это у тебя?

– Он газовый. Убить не убьет, но шкуру попортит.

– Вань, а если она там не одна? – Ох, и не хотелось Свете его отпускать, до дрожи в коленках не хотелось, до зубовного скрежета. – Давай дождемся Золотарева. У него, наверное, и оружие настоящее есть.

– Хочешь, чтобы этот мент меня трусом считал?

– Я хочу, чтобы ты остался в машине и не ввязывался ни в какие истории.

– Я уже ввязался в историю, – оборвал ее Иван.

– …Ванечка, я жду тебя, – зашуршало из приемника, и Света взвизгнула.

– Иду, красавица моя, иду! – зло сказал Иван и вышел из машины.

Он хлопнул дверью, и приемник тут же замолчал: ни помех, ни ужасного шепота – гробовая тишина. Света вцепилась в руль, подалась вперед, провожая тревожным взглядом широкую спину Ивана. Он шагал медленно, держа пистолет в вытянутой руке. Дурак! Ну какой же он дурак! Кому нужна эта бравада?!

Иван был уже на самой границе освещенного фарами участка, когда Ритка – или не Ритка – призывно махнула рукой и отступила в темноту.

– Вань! Не ходи за ней! – что есть мочи заорала Света.

Это было какое-то гиблое место, аномальное. Оно смяло и поглотило ее крик, сделав все возможное, чтобы Иван его не услышал. На мгновение молодой человек замер, а потом решительно шагнул в темноту. Света зажмурилась, крепко сжала руль.

Господи, Господи, Господи! Ну, сделай же хоть что-нибудь!

Тишину, напряженную, почти осязаемую, разорвал вопль ужаса. Света могла поклясться чем угодно, что кричит Иван. Вопль захлебнулся на самой высокой ноте, и черный лес вздрогнул от выстрела.

Иван! Что-то случилось с Иваном. Что-то страшное… Она предупреждала, а он не послушался… и сейчас там, в темноте, кто-то кричит и стреляет, а она здесь, заперта в «Опеле», и ничем не может помочь. Или может?..

Рука нашарила ключ зажигания, надо попробовать завести машину…

«Опель» раздраженно чихнул, и… мотор заработал. Слава тебе, господи! А капитан Золотарев считал, что машина заглохла окончательно…

Все, нет времени думать, нужно действовать. «Опель» дернулся и медленно пополз вперед, вспарывая светом фар кромешную темноту. Он полз, а время остановилось. Света вдруг почувствовала себя мухой, застывшей в капле янтаря. Она вроде бы пытается трепыхаться, а вокруг ничего не происходит. Только черный лес и темнота. Ванечка, ну где же ты?..

Темнота вдруг ожила, приобрела форму, объем и цвет. Темнота превратилась в Ритку, уперлась ладонями в лобовое стекло, прижалась к нему бледной щекой, улыбнулась самой жуткой в мире улыбкой…

– Ну что же ты, избранница? Как некрасиво…

Света уже не понимала, откуда доносится этот шуршащий, точно опавшая листва, голос: из приемника или снаружи. Она не могла оторвать взгляда от черного разверстого рта и длинных клыков. Ой, мамочки…

– Все равно ты будешь с нами, избранница…

Ногти, больше похожие на звериные когти, царапнули стекло.

– Отвали! – Инстинкт самосохранения, самый мощный из всех имеющихся инстинктов, взял управление Светиным телом на себя. Руки сжали руль, нога втопила в пол педаль газа. «Опель» рванул вперед. Жуткая женщина со змеиным шипением отшатнулась, оставляя на ветровом стекле кровавые отпечатки. Лес вдруг ожил и наполнился движением: черные тени, возникая словно из ниоткуда, тянули к Свете длинные руки, а потом отступали.

Четыре километра. Всего четыре километра – и будет пансионат. А там капитан Золотарев с оружием. Только вот поможет ли оружие против этой нечисти?.. Главное – не думать об этом, или думать, но потом, не сейчас. Света доберется до пансионата и найдет капитана. Он говорил, что его люди их уже ждут. Она им все расскажет, и они вернутся за Иваном. Только бы машина не заглохла, иначе всему конец…

«Опель», совершивший невероятное для такого бездорожья ускорение и вырвавшийся из грязевого плена, точно израсходовал все свои жизненные ресурсы и сейчас полз еле-еле. Если бы те твари из леса захотели, они, наверное, смогли бы ее догнать. От этой мысли по спине пополз холодок, в висках заломило.

Она предательница! Она бросила Ивана с этой… нежитью и даже не попыталась его спасти. А он так кричал… Нет ей теперь прощения…

Света ехала уже почти час. Даже по самым приблизительным прикидкам проселок давно должен был вывести ее к пансионату, но впереди маячили только черные стволы деревьев. И никакого намека на человеческое жилище. Глушь. Глухомань. Зачарованный лес…

А бензин на исходе, стрелка уже давно замерла за красной чертой. Ну, «опелечек», ну, родненький, не подведи! Дотяни хотя бы до трассы.