– Ты случайно наркотиками не балуешься? – спросил Сабурин, когда Белоснежка закончила.

– Я даже не курю, – она допила кофе. – Можно сделать один звонок?

– Кому?

– Ивану. Вдруг я и в самом деле того… – она нервно шмыгнула носом, – галлюцинирую. Вот сейчас позвоню, а Иван снимет трубку и начнет меня отчитывать за то, что звоню ни свет ни заря.

– Ты считаешь, что галлюцинации предпочтительнее? – усмехнулся Сабурин.

– Не знаю, – девчонка пожала плечами, – но, по крайней мере, они безопаснее.

«Ну, это смотря для кого, – подумал он, – жить под одной крышей с психопаткой – мало радости».

– Ладно, звони, – он положил перед ней телефон. – Не возражаешь, если я поприсутствую при разговоре?

– Нет.

Набрать номер Белоснежке удалось только с третьего раза. Обеими руками она прижала трубку к уху и невидящим взглядом уставилась куда-то поверх сабуринской головы.

– Ничего, – сказала она после минутного молчания.

– В каком смысле – ничего?

– Иван не берет трубку.

– А если на мобильник позвонить?

– Звонила, и не единожды. Никто не отвечает.

– А кто должен ответить?

– Не знаю, – ее взгляд остекленел. – У них есть мой номер телефона. Они мне уже звонили, Рита звонила. Я даже хотела выбросить телефон.

– Не выбросила? – спросил Сабурин.

– Нет.

– Вот и правильно, он еще может пригодиться.

– Для чего?

– Во-первых, входящие звонки с мобильника твоей подружки – это доказательство чьего-то преступного умысла. Может в дальнейшем понадобиться, – сказал он и удовлетворенно отметил, что в глазах девчонки снова ожили и закружились снежинки. – А во-вторых, если есть номер, то по нему всегда можно позвонить. Да хоть прямо сейчас.

– Ты хочешь позвонить по Риткиному номеру?!

– А почему бы и нет? Давай позвоним, спросим, где твой Иван.

– Нет! – Она испуганно затрясла головой и добавила шепотом: – Я боюсь.

– А я не боюсь. Дай сюда телефон, – Сабурин протянул руку.

Она долго рылась в своем рюкзачке, а потом с тяжким вздохом достала мобильник и положила ему на ладонь. Сабурин просмотрел меню, набрал номер. За время, которое понадобилось для этих несложных манипуляций, Белоснежка поникла и как-то даже съежилась, точно испугалась, что некто ужасный на том конце провода сумеет ее увидеть.

– Не дрейфь, – Сабурин ободряюще улыбнулся и прижал телефон к уху.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – сообщил механический голос. Да уж, если Белоснежка не врет и ничего не путает, то абонент, сто пудов, находится вне зоны действия сети…

– Расслабься, – Сабурин отключил мобильник. – Твоя подружка не хочет выходить на связь. Или просто спит, – добавил он со зловещей улыбкой и тут же пожалел о своих словах. И так на девчонке лица нет, а он еще масла в огонь подливает.

– А если она позже перезвонит?

– Вот когда перезвонит, тогда и начнешь пугаться, а пока нечего дурью маяться, – отрезал Сабурин.

После нескольких минут гробового молчания Белоснежка спросила:

– У тебя валерьянка есть?

Нервничает. Ну, понятное дело – тут любой не выдержит, когда вокруг такие дела творятся.

– Валерьянки нет, – Сабурин покачал головой, – но могу предложить водки. Тоже неплохо расслабляет.

– Тогда лучше святой воды, – она невесело усмехнулась.

А вот святая вода, как ни странно, у Сабурина имелась, стояла в холодильнике. Сам он, разумеется, такой ерундой бы заниматься не стал, это все мама Арсения, которая на прошлое Крещение одарила сына и дружка его до кучи бутылками со святой водой. Ну там, квартирку окропить, умыться, в чай добавить…

– Очень нужна? – спросил Сабурин.

– Думаю, в сложившейся ситуации не помешает.

– У меня еще и чеснок есть, сортовой.

– Чеснок тоже пригодится, – девчонка решительно встала.

– Далеко собралась? – В решительности этой Сабурину почудилось недоброе.

– Поеду его искать.

– Кого?

– Ивана.

– Зачем? Ты же ему уже звонила.

– А затем, – ее взгляд вдруг сделался колючим, точно февральский ветер, – что я его бросила одного с этими… вампирами. Он мне поверил, хотел меня защитить, а я… – на белесых ресницах задрожали слезинки, Сабурин поморщился, – а я его предала.

Ох, грехи его тяжкие! Вляпался по доброте душевной в историю. Вот теперь расхлебывай.