Воспоминания о том, что произошло в конюшне, не оставляли ее в покое. После этого инцидента она была сама не своя. Выполняла свои обязанности, заботилась о сыне и матери, но не могла ни на чем сосредоточиться. Ей казалось, что все это делал кто-то другой.

Почувствовав легкое головокружение, Молли прислонилась к буфету. Стресс. Этим все объяснялось. Она не знала, что ей делать, и в этом была вся проблема. Чем дольше она находилась на ранчо, тем невыносимее становилась мысль об отъезде. Из-за Уорса.

Между тем она постоянно напоминала себе о том, как он с ней поступил, как вырвал ей сердце и растоптал его. Теперь, когда у нее есть Трент, нельзя допускать, чтобы это повторилось. Хотя Уорс и отрицал, Молли знала, что в конце концов он женится на Оливии. В то же время ей ужасно хотелось заняться с ним любовью.

В кого она превратилась?

Не желая отвечать себе на этот вопрос, Молли продолжала яростно начищать столовое серебро. Она почти закончила, когда в кухню влетел Трент.

– Мама, мама!

– Что, мой сладкий?

– Уорс вернулся.

У Молли внутри все оборвалось, но она постаралась не подавать виду.

– Это хорошо.

– Он хочет научить меня ездить верхом.

Молли охватила паника.

– О, Трент, не думаю, что это хорошая идея.

Мальчик нахмурился.

– Ты никогда не ездил верхом, и мама боится.

– А я нет, – заявил Трент. – Я уже большой мальчик. Ты всегда мне это говоришь.

– Ты большой мальчик. Его лицо просияло.

– Вот здорово! Значит, я могу идти?

– Подожди, ковбой. Я этого не говорила.

– Мамочка, ну не будь такой упрямой.

– Трент, – одернула она его.

– О чем спорим?

Услышав голос Уорса, она чуть было не уронила серебряную ложку, которую чистила. Момент, которого она так боялась, наступил. Он вернулся и стоял сейчас перед ней во всей своей красе.

– Мама мне не разрешила, – выпятив нижнюю губу, пожаловался Трент Уорсу.

– Я… – начала она.

– Я не допущу, чтобы с ним что-нибудь случилось, Молли, – заверил ее Уорс.

Она старалась не смотреть на него. Боялась, что он может прочесть ее мысли.

– Молли…

Ее бросило в жар, и она глубоко вдохнула, прежде чем встретиться с ним взглядом.

– Я же сказал, что позабочусь о нем, – снисходительно повторил Уорс, но глаза выдали его. Судя по их блеску, он не был таким спокойным и хладнокровным, каким хотел казаться. Было очевидно, что он тоже думал об инциденте в конюшне.

И о том, чем все могло бы закончиться.

– Я не думаю… – Под его горячим испытующим взглядом ее голос оборвался.

– Пожалуйста, мамочка, – взмолился Трент.

– Ладно, идите, только ненадолго.

– Твое желание для меня закон.

Прежний циничный Уорс вернулся, но Молли проигнорировала его реплику.

– Будьте осторожнее.

Молли знала, что это прозвучало нелепо, но ей было все равно. Мысль о том, что они проведут время вдвоем, пронзила ее сердце, словно острый нож.

Но разве ее сын должен страдать за ее грехи? К тому же они скоро уедут, и жизнь войдет в привычное русло.

– Ура! – воскликнул Трент, мчась к двери. На губах Уорса появилась слабая улыбка.

– Кажется, он счастлив.

Молли хотела что-то сказать, но дар речи покинул ее.

Он наклонил голову набок.

– Кстати, завтра вечером у нас будут гости: мои родители, Оливия и Джон Липском, мой пиар-менеджер.

– Мне приготовить по этому поводу особый ужин? – спросила она деловым тоном.

– Нет. Мы просто выпьем чего-нибудь и перекусим.

– Я обо всем позабочусь.

Цинично усмехаясь, Уорс оглядел ее с головы до ног.

– Я в этом не сомневаюсь. – Он коснулся шляпы. – Увидимся.

Когда он ушел, Молли с таким остервенением принялась чистить ложку, что чуть не протерла в ней дыру.

Он отлично провел время с ребенком, что было одновременно хорошо и плохо. С одной стороны, Трент заставил его смеяться, чего он почти не делал с тех пор, как Молли исчезла из его жизни.

С другой стороны, пообщавшись с мальчиком, он начал мечтать о собственном сыне, которого у него никогда не могло быть.

Мрачно выругавшись себе под нос, Уорс прошел в свою комнату и разделся. Было намного позже, чем он думал сначала. Скоро приедут его родители и остальные. Он всегда гордился своей пунктуальностью и не заставит себя ждать, хотя и боялся предстоящего ужина.