Его до сих пор разбирала злость на родителей и Оливию за то, что они обидели Молли.

Молли… Все эти дни он не мог забыть тот инцидент в конюшне. Что он сделал не так? Почему она от него убежала? Уорс готов был поклясться, что их желание взаимно. Молли отвечала на его поцелуи с той же страстью, что и пять лет назад. Почему она передумала? Почему вела себя так, словно их разрыв произошел по его вине?

Уорс облизал сухие губы. Вот бы сейчас глоток холодного пива…

Снова посмотрев на часы, он обнаружил, что у него осталось время лишь на то, чтобы принять душ и одеться. Но это его дом, и даже если он немного опоздает, ничего страшного не произойдет.

Ему очень хотелось пить.

Тогда он снова натянул джинсы и пошел на кухню. Открыв кухонную дверь, Уорс застыл на месте: там была Молли.

– Какого черта? – Это прозвучало резче, чем он хотел.

– И тебе тоже добрый вечер, – язвительно ответила она, отведя взгляд. Интересно, она отвернулась из-за того, что он был одет лишь наполовину?

– Прости, – пробормотал он, затем подошел к холодильнику и достал оттуда бутылку пива.

– Зачем просишь прощения, если не чувствуешь себя виноватым? – спросила Молли, продолжая раскладывать на подносе фрукты.

Уорс хотел сказать, что это ложь, но ему действительно не было жаль, что он ей нагрубил. Он хотел ее, но не мог ею обладать, и это приводило его в ярость.

– Ты права, я не чувствую себя виноватым.

– Что тебе нужно? – устало спросила она.

– Я пришел за пивом. – Немного помедлив, он добавил: – Ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь.

– Я почти закончила.

– Господи, Молли, мы не собираемся принимать пять тысяч гостей.

– Я и не готовила на пять тысяч. – Ее тон был враждебным.

Его взгляд упал на стол, уставленный тарелками седой.

– А мне кажется, что этого хватит на целую ораву.

Молли красноречиво посмотрела на него, и он пожал плечами.

– Ладно, я действительна полный профан, когда дело касается застолья.

– На том и сочтемся, – сухо ответила Молли.

Сделав глоток пива, Уорс спросил:

– Кэти тебе помогает готовить?

– Нет, она плохо себя чувствует.

– Черт побери, Молли, ты не суперженщина.

Она вскинула подбородок.

– Кто тебе это сказал?

Ее тон был таким серьезным, что он на секунду пришел в недоумение, а затем рассмеялся. Их взгляды встретились, и комната словно закачалась. Уорс одним прыжком одолел расстояние между ними, но Молли ускользнула от него и направилась к двери.

Уорс выругался.

У двери Молли обернулась, но не смогла произнести ни слова, и он понял, что она потрясена не меньше его.

Наконец она на удивление спокойно произнесла:

– Спасибо за то, что взял Трента покататься. Ему очень понравилось.

Поклонившись, Уорс иронично произнес:

– Всегда к твоим услугам.

– Черт побери, парень, ты победишь всех.

– Папа, если ты не успокоишься, у тебя случится сердечный приступ.

– Не случится, – возразила Ева. – У него здоровое сердце. Но может случиться у меня, если ты всерьез не задумаешься о своем будущем.

– Твоя мать права, Уорс, – участливо произнес Джон. – Настало время принимать решение.

Гости только что прибыли, а он уже хотел, чтобы они разъехались. Пройдя в гостиную и заказав напитки, все только и делали, что обсуждали его шансы на предстоящих выборах.

Хуже всего то, что они правы. Если он действительно собирается выставить свою кандидатуру, то должен принять решение прямо сейчас. Но что-то глубоко внутри мешало ему сказать твердое «да». Наверное, у него душа не лежала к политике.

– Я с ними полностью согласна, Уорс, – сказала Оливия. Придвинувшись к нему, она взяла его руку в свою и поднесла к губам. Почему-то его взгляд устремился к Молли, которая за барной стойкой смешивала коктейль для Джона. Если она и заметила интимный жест Оливии, то не подала виду.

Впрочем, это не имело значения. Внезапно прикосновение Оливии вызвало у него отвращение, и он высвободил руку.

Передав Джону его напиток, Молли сказала:

– Принести вам что-нибудь еще? – Она улыбнулась. – Как видите, на столе закуски и сладости на любой вкус.

– Спасибо, Молли, – снисходительно произнесла Ева. – Ты проделала отличную работу.

Уорс видел, что Молли с трудом сдерживается. Он всегда знал, что она считала его мать ханжой.

В этот моментах взгляды случайно встретились. Позднее он говорил себе, что ему показалось, но сейчас мог поклясться, что Молли ему подмигнула. Улыбнувшись, она сказала: