– Мало ли что было!.. И теперь у меня и усадьба, и запашка есть, и луга, и завод.

– Какой?

– Винокуренный.

– Лесная дача есть?

– Есть... Только это все...

– Разумеется, в залоге?

– У кого же не в залоге?

– Пытать я тебя не желаю, любезный друг. Но и в прятышки тебе, Петр Аполлосович, не полагается играть со мною. Должно быть, по твоей должности...

– А просто разве нельзя зарваться?
– крикнул Зверев и вскинул руками.
– Ну, да! жил широко.

– В этой дыре?

– И в этой дыре... у себя в деревне... в губернии, за границей...

– Ты женат?

– Еще бы!

Тут он рассказал Теркину про свою женитьбу на "разводке", и сколько ему это стоило, и сколько они вдвоем прожили в каких-нибудь три-четыре года, особенно с тех пор, как он попал в предводители. Жена его в ту минуту была в имении... Но до полного признания он все еще не доходил. Он как будто забыл уже, с чего начал.

– Как же тебя спасать?
– спросил Теркин, прохаживаясь по кабинету.
– Проценты в банк внести?.. Или по векселям?.. И сколько?..

Зверев одним духом крикнул:

– Что тебе стоит сорок тысяч каких-нибудь?

– Сорок тысяч!
– подхватил Теркин.
– Так, здорово живешь... Во-первых, милый друг, если бы у меня в настоящий момент были собственные сорок тысяч свободных, я бы им нашел употребление... Я кредитом держусь, а не капиталом.

– Ты имение сам хочешь купить, сейчас говорил...

– Наличных у меня нет... На компанейские деньги, быть может, приобрету кое-что... Так за них придется платить каждый год...

– В твоих руках не десятки, а сотни тысяч! Для себя можно перехватить, а товарища спасти - нельзя. Эх, брат Теркин! Понимаю я тебя, вижу насквозь. Хочешь придавить нашего брата: пусть, мол, допрежь передо мной попрыгает, а мы поломаемся! У разночинца поваляйся в ногах! Понимаю!..

Он - весь красный - брыкал слюнявыми губами, хотел встать и заходить по комнате, но боль в щиколке заставила опять прилечь на кушетку.

– Вздор все это!
– строго остановил его Теркин.

Но когда Зверев начал горячиться, его товарищ также припомнил себе свое недавнее прошлое... Ведь и он пошел на сделку, и его целый год она тяготила, и только особенной удаче обязан теперь, что мог очистить себя вовремя как бы от участия в незаконном присвоении наследства.

Давно не всплывал перед ним образ Калерии... Тут и вся сцена в лесу, около дачи, промелькнула в голове... как он упал на колени, каялся... Разве он по-своему не хапнул, как вот этот Зверев?

– Не брыкайся!
– сказал он мягче, борясь с чувством гадливости, почти злорадства, к этому проворовавшемуся предводителю; что тут была растрата - он не сомневался.
– Позволь, брат, и мне заметить, продолжал он в том же смягченном тоне.
– Коли ты меня, как товарища, просишь о спасении, то твои фанаберии-то надо припрятать... Отчего же не сказать: "так, мол, Вася, и так - зарвался..." Нынче ведь для этого особые деликатные выражения выдуманы. Переизрасходовал-де! Так веду? И чьи же это деньги были?

– Разные, - тихо выговорил Зверев.
– Всего больше опекунских...

– Сиротских?
– переспросил Теркин, и это слово опять вызвало в нем мысль о деньгах Калерии.

– Разные... Больше двадцати тысяч земских... Тоже тысяч около шести школьных...

– И школ не пощадил?

– Так ведь я не без отдачи... Ну, передержал. Каюсь!.. Но взыскания на меня все-таки не было бы... Мне следовало дополучить за перевод заклада в дворянский банк.

– Что ж ты не покрыл этими деньгами растраты?

– Другие долги были. Но все это обошлось бы... да и было покрыто.

– Как покрыто? Из-за чего же ты бьешься-то в настоящую минуту? Что это, брат?
– резко воскликнул Теркин.
– Ничего не поймешь у тебя!

– Ты слышал что-нибудь про наш банк?

– Слышал.

– Ну...

Зверев опустил голову и стал говорить медленно, глухо, качаясь всем туловищем.

– В прошлом году до губернского предводителя дошло... Меня вызвали... Директор/а - свои люди... Тогда банк шел в гору... вклады так и ползли... Шесть процентов платили... Выручить меня хотели... До разбирательства не дошло, до экстренного собрания там, что ли... По-товарищески поступили.

– И внесли за тебя?

– Внесли.

– Это из банковских-то денег? Ловко!.. Стало, и господ вкладчиков, не спросясь их, прихватили?

– Иначе как же? Я расписку дал.

– И только?

– Закладывать мне нечего было... Не две же шкуры с меня драть?..

– По такой расписке ты мог с прохладой выплачивать по конец живота своего.

– И все бы обошлось, Вася.

– Даже и при новом составе директоров?

– Свой же брат будет... Не случись беды...

– Здорово поймались?