— Присаживайся, — кивнул Рауль на одно из кресел.

Мартас только пожал плечами и занял то, что ему больше приглянулось. Внутри было пусто и противно: достаточно было взглянуть в закаменевшее лицо Арье, в его пустые глаза, чтобы понять — это всё. Без объяснения причин, без каких-либо предпосылок… впрочем, вся эта авантюра — что, как не причина?

Сопротивляться Грег не собирался. Ну, допустим, ему удастся скрутить Рауля. Было у него кое-что при себе, но… Он прекрасно понимал, что угрозами ничего не сделает. А еще он не знал, чем напичкана эта комната, что случится, попытайся он выбраться отсюда… Может быть, его просто уничтожат. А пока, судя по всему, его ждет всего лишь промывание мозгов. «Всего лишь!» — криво усмехнулся он, но не удержался и вздрогнул, когда Рауль осторожным движением приложил что-то к его вискам.

— Ты хотя бы скажи, как это будет? — спросил Грег, и собственный голос показался ему до странного хриплым.

— Я не знаю, — негромко ответил тот. — Не бойся.

— Я и не боюсь, — легко соврал Мартас, чувствуя, как начинают мелко подрагивать пальцы. Надо же, террористов, боевиков, убийц, падающих на голову бомб — не боялся, а двух невесомых нашлепок на висках перепугался до дрожи! Смешно! — Жаль только, если я забуду, что ты мой друг.

Он услышал еще, как Арье сказал то ли «ты не забудешь», то ли «я не забуду», а потом рухнул в темноту…

Темнота сперва показалась непроглядной, бездонной и неосязаемой. Примерно так Грег себя чувствовал, впервые выйдя в невесомость в открытом космосе, захотелось попробовать, идиоту… Правда, тогда он хотя бы ощущал собственные руки и ноги, а теперь будто растворился в этой черноте, где не было ни верха, ни низа. Совершенно тошнотворное ощущение…

«Нет, так не пойдет», — неожиданно обозлился Грег и решительно постановил, что низ будет вот с той стороны. А верх, соответственно, с другой. Себя он по-прежнему не ощущал, но появилась какая-то эфемерная уверенность, как тогда, в космосе, когда он перестал барахтаться, увидел под собой громадную тушу корабля, шлюз и успокоился.

«Я мыслю, следовательно, я существую, — припомнил он афоризм, вычитанный когда-то, и вдруг развеселился. — Хм, оглядеться бы! А как оглядеться, если я как бы бестелесен? Там хоть звезды подмигивали, а тут черным-черно! Ладно, если я не могу зажмуриться по-настоящему, я представлю, что зажмурился…»

Ощущение было забавным, а темнота вдруг оказалась не черной, она была разноцветной. Вряд ли бы Грег взялся описать это, не хватало слов, но чувствовал он это именно так.

А еще теперь он ощущал присутствие чего-то огромного. Вернее, это нечто не присутствовало, оно и было темнотой, а он сам болтался в этих неизмеримых глубинах крохотной песчинкой.

«Эй, где это я? — спросил Грег, решив, что раз тут что-то есть, почему бы ему не оказаться разумным. — Что происходит?»

Темнота излучала спокойствие.

«Да какое, к черту, спокойствие! — взбеленился он. — Выберусь живым, Рауль, убью тебя к такой-то матери!»

Из темноты повеяло явственной опасностью. Кажется, угрозы ей не нравились.

«Это фигура речи, — поправился Грег. Что, эта зараза воспринимает все буквально? — Он мог бы хотя бы предупредить… Что? Не мог? Ну ладно тогда, проехали… Стоп. — Его осенило, и от этого осознания несуществующие мурашки подрали по несуществующей спине. — Ты — Бета, да?»

Темнота выразительно промолчала.

«Ну и зачем я здесь? Чего-чего? — постепенно Мартас начинал лучше понимать не облеченные в слова обращения. — С целью познания? Ну, знаешь, я как-то против того, чтобы меня познавали вопреки моей воле!»

Грегу показалось, будто тьма содрогнулась: так мог бы колыхнуться от смеха океан.

«О-па! — мелькнула ядовитая мысль. — А я-то думал, у машин… прошу прощения, искусственных интеллектов нет чувства юмора! Ошибался, каюсь. Оказывается, есть… Кстати, могу я попросить кое о чем?»

Темнота вопросительно застыла.

«Не трогай Рауля. Что бы он ни делал, он делал ради Арау, как умел.»

И снова это жутковатое колыхание…

«Что? Ах ты ж!.. Ну конечно, я кретин! Как же ты могла не знать о таком… Но все равно… То, что натворил я — моя вина, не его, меня и наказывай, если есть, за что. А там такого наберется…»

Теперь выразительное молчание темноты можно было бы назвать скептическим.

«Ну, дело твое. А вообще, по-хорошему, Джейсона бы не мешало пропесочить.»

Темнота оплывала печалью.

«А? Да, поздно, я тоже так думаю… Ну ладно, бывай. Не скажу, что с непривычки было приятно пообщаться, но знакомство полезное… А, все-таки будешь познавать? Валяй, чего уж там!»

И тогда темнота затопила остатки его сознания, растворяя в себе и вбирая в себя…

Рауль с тревогой наблюдал за распростершимся в кресле Грегом. Любопытно, у него самого такое же лицо во время контакта с Бетой? Полное впечатление, будто Мартас с кем-то разговаривает: вот выражение растерянности, потом злость, потом удивление, а вот он хмурится, улыбается, снова делается серьезным… А затем лицо его расслабилось и потеряло всякое выражение.