– Вот так, - весело сказал Адрей.
– Она была наполовину хаклонг, а ты, соответственно, на одну восьмую. Теперь понятно, откуда у тебя дар спонтанной магии и почему ты такая… э-э-э, лучшего слова не могу подобрать, ты уж прости… живучая.

– Ага, - забыла я обидеться на это тараканье качество.
– Я - на одну восьмую - дракон… то есть этот, кахалонг… тьфу, хаклонг! Ой! А где хвост, крылья? И чешуя там?
– я встревожено скосила на себя глаза.

Адрей засмеялся:

– Хаклонги умеют изменяться настолько, что становятся похожими на людей и другие человекообразные расы. Научились давно, чтобы не привлекать лишнего внимания, и с тех пор довели это искусство до совершенства. Ты уж прости за такие подробности, но зачаты и твоя бабка, и твой отец, и ты сама были в человеческом обличии, так что в нём ты и ходишь. Подозреваю, что вернуть себе истинный облик хаклонга не получится - слишком мало в тебе их крови. Так что не беспокойся, хвост расти не станет!
– снова засмеялся Адрей.

Ну погоди, папа! Что ещё ты мне забыл рассказать?! Что-то мне как-то странно… Правда ведь, он не начнёт расти? Ну правда ведь???

– Хорошо бы познакомить тебя с Гверфальфом, - сказал Адрей.
– У них редко рождаются хаклонгята, и к детям от смешанных браков они относятся очень хорошо…

– А… Гверфальф - хаклонг?
– поинтересовалась я, припомнив, что вроде слышала это имя от Витора.

– Да, из тех, что активно участвуют в людских делах, у него даже была подруга из людей, но она давно умерла. Видишь ли, для них пара сотен лет - все равно, что год для нас - они очень долго живут. И их потомки от смешанных браков - тоже. Кстати, он тебе кем-то приходится, не спрашивай только, кем - у хаклонгов очень запутанные родственные связи.

– Погоди, долго, это сколько?
– подозрительно поинтересовалась я, внезапно сообразив, что речь шла и обо мне.

Андрей усмехнулся.

– Я только сейчас сообразил, что тебе не понадобится наше заклинание, для того, чтобы прожить… около двух тысяч лет.

– Сколько?
– обалдела я.

– Хаклонги живут в среднем пятнадцать-шестнадцать, - весело объяснил Андрей.
– Ты у нас на одну восьмую дракон, шестнадцать на восемь…

– Два, - подтвердила я, всё ещё в шоке.
– ОГО! А папа, значит, четыре… но почему он в двести выглядит даже не на свои ненастоящие сорок девять?!

– Просто в какой-то определённый момент старение прекращается. Тридцать пять-сорок для твоего отца… поскольку ты - женщина - тридцать-тридцать пять для тебя.

– О, - выдала я, и тут же решила: - А что, совсем неплохо, - я посмотрела на Адрея.
– У нас с тобой ещё такая долгая счастливая жизнь впереди!

Он засмеялся.

– Да… Пока я тебе не надоем.

– Ты мне никогда не надоешь, - промурлыкала я.
– Потому что ты самый замечательный мужчина на свете…

– Не стану тебя разубеждать, - усмехнулся Адрей, целуя меня, и тут на кухню влетела Алила, снова испортив нам весь кайф.

– Где обед? Слава, у тебя восхитительный отец! Какая жалость, что он влюблён в твою мать! В смысле, что… ну, в общем, ты поняла! Эта кастрюля? Отлично, а где поварёшка? Слава, ты оказалась права, я действительно нравлюсь Мару! И, ты не поверишь, но он ТАК обходит запрет! Мне безумно обидно, что он так долго скрывал это! Я пошла, ждём только вас!
– она подхватила кастрюлю, и вдруг замерла.
– А где Лад?

– Его Амир позвал, - ответила я, Алила кивнула и выскочила в столовую.

– Пойдём?
– Адрей взял меня за руку.

– Пойдём!
– ответила я.

Обед прошёл мирно и спокойно. Алила безостановочно рассказывала папе что где когда и как произошло - мелькали незнакомые имена и названия, события и места… И мне не удавалось расспросить папу о своей родословной. А необходимость становилась уже насущной. Потому что мне казалось, что он всё-таки растёт. Ну вот прямо сейчас. Как я узнала, что я этот, как его… вот он и начал…

Адрей подло хихикнул, заметив, что я в очередной раз проверяю, не растёт ли всё же этот треклятый хвост. Я надулась и перенесла внимание на вкусный-превкусный суп и на бесконечный поток слов, в который ни я, ни папа при всём желании не успела бы ничего вставить. Тем не менее, я заметила, что Алила с периодичностью в пять минут грустно вздыхает и весьма сожалеюще смотрит на моего папу, и, когда мы с ней загружали тарелки в посудомоечную машину, я сказала:

– Алила… - я попыталась выбрать формулировку помягче, но потом не выдержала и выпалила: - Знаешь, ЧТО я с тобой сделаю, если ты попытаешься пополнить список своих мужчин моим папой?!!

Тарелка в её руке миновала полочку в машине и звучно разбилась.

– Да за кого ты меня принимаешь?
– возмущённо завопила Алила.
– Ладно, временами я бываю несколько несдержанной…

Я не выдержала и нагло расхохоталась.

– Ну ладно, ОЧЕНЬ ПРИСТАВУЧЕЙ, довольна?
– Алила грохнула об пол вторую тарелку.
– Но соблазнять женатого мужчину, который ДЕЙСТВИТЕЛЬНО любит свою жену, не говоря уж о том, что он - отец моей подруги?!! Ты меня оскорбила!! Всё, я с тобой не разговариваю!!!

Алила прощально хряснула ещё одну тарелку и демонстративно отвернулась. Я перешагнула через осколки, обняла её сзади за плечи и промурлыкала:

– Алила, милая, ну не сердись ты на меня! Просто я испугалась за папу: ты такая красивая, изящная, горячая, одним словом, неотразимая…

– Правда?
– Алила обернулась и с сомнением посмотрела на меня.

– Нет, я просто подлизываюсь!
– ехидно заявила я и отпустила её. Она фыкнула и снова гордо отвернулась. В кухню с очередной порцией посуды вошёл папа.