Шрифт:
— Ты поступаешь подло, — повторила она, чувствуя, что сейчас расплачется. — Почему ты не даешь с собой подружиться, почему не хочешь, чтобы с тобой обращались как с человеком, охотник?! Не смей уходить.
Словно по тонкому льду, Славка двинулся обратно к крыльцу и остановился на земле около него, около Ленки, стоявшей на ступеньку выше — так их глаза были рядом.
«Ты не спала?» — спросил требовательный взгляд Славки.
«Нет!» — ответил дерзкий взгляд Ленки.
— Хорошо, — сказал Славка, сбрасывая рюкзак. — Я не уйду. Слово чести. Только об одном тебя прошу: не рассказывай ребятам. И еще — пойди и ложись спать.
— Это уже вторая просьба, — вздохнула Ленка. — Я буду бояться, что ты сбежишь.
— Я дал слово, — серьезно ответил Славка. — Я посижу на крыльце. Сегодня мне не хочется спать.
Утро. Кузькин лес в тридцати пяти километрах от Болотова.
Обалдевшие от сухой жары комары, вяло жужжа, поднималась из-под ног при каждом шаге, но тут же снова опускалась в еще сохранившие подобие сырости заросли. Кусать они способны не были, летать — почти тоже.
Четыре человека шли через лес без тропинки, цепочкой. Самым странным было то, что встретившийся им полчаса назад объездчик даже не посмотрел в сторону мелькавшей среди деревьев группы, не поинтересовался, что делают в шестом часу утра в лесу, в его гуще, четверо подростков без сопровождающего — просто проехал мимо в каких-то десяти метрах, скользнув по четверке равнодушным взглядом.
Славка шел первым. На этот раз он вполне открыто нес меч на поясе. Вооружены были остальные ребята — тем же, чем и во время схватки в парке, но не только. Витек прихватил с собой туристский топорик с обрезиненной рукояткой, Серега — большой нож, настоящий американский «кей-бар» [10] — который утащил из отцовского стола. Славка пожертвовал еще два своих серебряных ножа, соорудив из них копья мальчишкам.
10
Созданный в годы Второй мировой войны большой нож-тесак, который можно использовать и как рабочий инструмент.
В рюкзаках каждый из четверых нес по три двухлитровые пластиковые бутылки, наполненные водой, шоколад и консервы на неделю, а так же спальные мешки. В отличие от обычного турпохода, опыт которых был у всех троих, Славка отмахнулся от сменной теплой одежды, палатки, спичек и массы других первой необходимости вещей, заявив маловразумительно, но уверенно, что все это в Серых Землях не требуется.
Со стороны на Славку было странно и даже жутковато смотреть. Казалось, он принюхивается к происходящему вокруг. Временами его лицо становилось напряженным и заострялось, как лезвие его же меча, а временами — отчетливо расслаблялось. Он молчал и требовал, чтобы молчали и все остальные, так что идти было довольно скучно. Выехав из города первой электричкой, ребята не выспались и, хотя и проснулись после часового марша, уведшего их вглубь Кузькина Леса, настроение было так себе. Даже не столько из-за недосыпа, сколько из-за вкрадывавшегося в души страшка, связанного с тем, что им предстояло.
Так они и шагали — не очень быстро, но целеустремленно, двигаясь к одному Славке известному месту — пока впереди лес не поредел, а потом разом прорвался, словно тенистый полог, и все четверо оказались на берегу широкой лесной речки. Над деревьями всходило солнце, ивы нагнулись к воде. Над частыми отмелями течение гнало густую рябь.
— Леснушка, — буркнул Витек, поддергивая лямки рюкзака. — Дальше куда, Сусанин?
Вместо ответа Славка полез в карман куртки и достал оттуда «флинт», самый обычный шоколадный батончик. Развернул его и положил на коряжину у берега, потом сделал всем знак отойти, а сам остался стоять возле шоколадки, широко расставив ноги. Тяжелая сумка-рюкзак ничуть не клонила его назад.
Почти немедленно из-под коряжины (Ленка вскинула ладони ко рту и только поэтому сумела не вскрикнуть, мальчишки вздрогнули) высунулась длинная, тонкая, мохнатая лапа и, ухватила шоколадку, утащила обратно под коряжину. Послышалось причмокиванье, чавканье. Потом часть коряжины задрожала и почти волшебно превратилась в сутулого длиннорукого — руки волоклись по песку — и коротконогого… э… примата, так определила для себя Ленка. Лица у примата видно не было, оно заросло то ли корой, то ли шерстью, то ли и тем и другим пополам. Их этого непонятия поблескивали остро зеленые глаза, сторожко косившие на людей.
— Здравствуй, — Славка сел на корточки, оказавшись так чуть пониже существа. — Устал тебя искать.
— Подальше ушел, — послышался странный, нездешний, потрескивавший, как сучья в костре, голос, — от людей, от плохого воздуха. Тут хорошо пока. Нашел — пускай. За лакомство спасибо. А зачем искал и людей привел? Если б не ты, какой другой из ваших — не показался бы, хоть мешок со сластями ставь.
— Помоги в Серые Земли пройти, — сразу же, без долгих предисловий, резанул Славка. — Ваш брат туда-сюда ходит, как по своему дому, а я кручусь, чувствую — можно войти, а где… — он пожал плечами.
— С людьми пойдешь? — снова кольнули в сторону ребят глаза. Славка кивнул. — Дело твое… Когда идти хочешь?
— Сейчас, — твердо ответил Славка, — А если подскажешь, куда там попаду…
Он не договорил — послышался звук, словно часто били друг о друга двумя сухими деревяшками. Существо смеялось. Потом махнуло длинной… нет, все-таки не лапой — рукой:
— Насмешил. Идите за мной, тут рядом, не подвело тебя чутье…
Неуловимым движением существо повернулось и, перебирая руками по траве, пошло-покатилось вдоль берега. Славка обернулся, подмигнул остальным, махнул рукой: догоняйте! — Это кто? — агрессивно спросил Витек, первым догнав охотника.