— Лешачок, — весело ответил тот. — Старый знакомый.

— Так ты в наших местах был, что ли? — удивился Витек. Славка кивнул:

— Угу… Давно только, города еще не было. Я его тогда от уводней спас. Сейчас… ага, вот!

Леший — странно было думать, что это он и есть! — остановился около большого валуна, словно высунувшего из песка над берегом каменную морду, ткнул в него рукой и… пропал.

— Так просто? — пробормотал Славка. — Вот ведь… всегда им за это завидовал…

Он по-хозяйски огляделся, сбросил рюкзак на песок. И, вытянув перед собой руку, начал ощупывать ей… воздух. Зрелище было странное и даже жутковатое. Не отрываясь от своего дела, Славка бросил:

— Снимайте рюкзаки. Хворосту натаскайте, побольше. И сложите кучей вот тут.

Он лягнул воздух ногой, указав направление.

Рюкзаки снять было большим облегчением. Ну а хворосту вокруг было много — даже далеко ходить не пришлось, он валялся под ногами, сухой, как порох, Витек с Серегой натаскали целую гору. Ленка все еще наблюдала, как Славка щупает воздух — так, словно залез куда-то и вслепую шарит то ли дверную ручку, то ли выключатель… Сходство усиливалось от того, как Славка повернул ладонь — точь-в-точь, открывал дверь, держась за что-то. И повернулся к остальным:

— Поджигайте костер, - сказал он.

— Спички забыли, — не без яда ответил Серега. Славка усмехнулся, направил на костер клинок выхваченного из петли меча — рыжее пламя охватило разом всю груду.

— Это просто, — заметил он. Прищурясь, посмотрел в пламя, не глядя, поднял с песка свой рюкзак и швырнул его в костер.

Рюкзак пропал.

Ребята смотрели на то место, куда он должен был упасть, пролетев сквозь огонь. Там ничего не было, кроме песка и начинавшейся травы.

— Примерно так, — объявил Славка. — Бросайте свои.

Ленка шагнула первой. Неловко мотнула рюкзак — он должен был упасть на хворост и развалить пылающую кучу…

Он исчез тоже.

Мальчишки метнули свои рюкзаки сильно и с размахом, хотя уже было ясно, что можно его просто уронить в огонь. Витек спросил;

— Нам что, тоже туда?

— Не мимо, — успокоил Славка и сбросил куртку. — Раздевайтесь… Лен, отвернись. Я пойду первым. Потом — Лена, ты. Не бойся, ТАМ я смотреть тоже не буду, просто встречу тебя. Одежду бросайте впереди себя.

— Это что, еще и голыми?! — возмутился Витек. — Ну елки-палки…

— Не я придумал правила, — быстро, откликнулся Славка, вылезая из майки. Ленка медленно отвернулась. Мальчишки, смущенно переглядываясь и косясь на нее, начали расстегивать потертые, выцветшие камуфляжи с эмблемами школьного турклуба.

Чувствуя, что ее трясет — от реки тянуло холодком, так она это объясняла для себя, не желая анализировать охватившую ее смесь страха, возбуждения и волнения — Ленка поспешно складывала одежду, которую снимала с себя. Витек и Серега за ее спиной переговаривались, и она знала, что мальчишки не смотрят в ее сторону — все было слишком серьезно, чтобы заиграло детство:

— Ушел.

— Ломает меня туда прыгать.

— Боишься?

— А ты?

— Угу… придется. Интересно, вместе можно? …

— Давай вместе… Лен, он сдернул, давай, мы не смотрим!

Ленка повернулась, держа одежду в руках и прикрываясь ею. Мельком глянула и ту же отвела глаза — мальчишки стояли к ней спиной, но все равно. От костра тянуло жаром — непереносимо, как из печки.

Ей показалось, что она спит и видит странный сон. Длинный, загадочный, страшный и красивый.

Не закрывая глаз, девочка шагнула в пламя.

Ей казалось, что она смотрит из какого-то большого окна, по бокам которого клубится серый туман. Окно в нем словно плавало, перемещалось, как изображение в видоискателе камеры. Мелькнула плоская равнина, зажатая с трех сторон лесистыми холмами, с четвертой — рекой, берег которой вскипал массой всадников — в мохнатых шапках, на небольших лошадках, они переправлялись через реку, затянутую льдом. Изображение сместилось — дальние холмы прыжком приблизились, с них тяжело, но очень быстро сваливалась лавина конницы: люди в сверкающей броне, на огромных бронированных конях шли мощным скоком, строем, уставив острия длинных пик, льдисто сверкавшие на зимнем солнце. Впереди, оторвавшись от остальных, мчался всадник в багряном, как грозовой закат, плаще, крылатом шлеме, подняв длинный вороненый меч. Над строем бились по холодному ветру сине-белые полотнища с силуэтом пикирующей золотой птицы. Ленке казалось, что всадники мчатся прямо на нее, стоящую в снегу — раздутые лошадиные ноздри под страшными масками, оскаленные человеческие рты в прорезях шлемов — но лавина врубилась в кипение мохнатых всадников на берегу…

Она стояла посреди широкого — пять рядов в каждую сторону — бетонного полотна, по которому беззвучно проносились низкие машины, похожие на капли. Летний вечер раскачивал густо растущие по обеим сторонам деревья; чуть дальше синие буквы на стоящем у дороги белом указателе гласили: «ВАС ПРИВЕТСТВУЕТ ВЕЛИКИЙ КИЕВ — СТОЛИЦА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ!» Ниже надпись дублировалась на нескольких языках — Ленка не успела разобрать, на каких. В небе совсем низко прошел треугольный, сверкающий, чем-то похожий на кусок торта аппарат…