– Как ты думаешь, – спросил я у него, – можно ли человека взять в кредит?

Ящик задумался.

– Ну, человек – не вещь.

– Но все как-то соотносится. Есть же курс рубля к лату, лата к евро. Есть какой-то курс водки к словам, мыслей к действиям. Должен быть и курс между деньгами и человеком, а?

– Такое есть, – согласился Ящик. – Несколько лет назад было, не помню точно, когда. Мужики на льдине тонули, и их медики на вертолете вытащили. Потом на медиков надавили сверху: чего это вы вертолет использовали, дорого ведь. А те посчитали, выдали – сколько один полет на вертолете стоит, и сколько государство в одного человека за всю его жизнь вкладывает, сколько в деньгах. У них вышло двести тысяч лат за одного человека, ну а вертолет, конечно, дешевле.

Я все думал, что было бы, если бы я навел жезл на Арниса. После исчезновения компьютера, конечно, ничего бы не было, а если до? Если посветить Жезлом Северного Сияния на кого-нибудь, кто по уши застрял в кредитах? Нина говорила – человек редко обдумывает свои поступки, обычно просто живет как удобнее, какая сложилась ситуация – так и живет. Эволюционный механизм. Они ведь не виноваты, что кредиты давали практически на халяву. Надо брать, пока дают, вот они и брали. Набрали, блин, целый пузырь. Просто так сложилось, такая ситуация…

– У тебя денег можно занять? – спросил Ящик. – Четырнадцатое февраля скоро, а у меня уже почти месяц клиентов не было, без денег сижу. Не на что Элли подарок купить.

И ты туда же, Ящик. В долг.

– Можно, конечно, – сказал я. – Только нужно ли?

– Не, если ты сам в денежном напряге, то ладно. Ничего.

– Да я не об этом. Просто вся страна в кредитах, Ящик, все вокруг в кредит взято…

Ящик отхлебнул пива, достал свою индукционную машинку и грустно поводил ею куда-то в пустоту, будто бы нанося татуировку. Тут меня осенило.

– Кажется, я знаю, как твоя проблема решается, – с клиентами и подарком для Элли.

Ящику моя идея понравилась. Он даже рассмеялся.

– Как же я сам-то не додумался!

Дальше мы пили уже весело.

Впервые после камлания я решился свидеться с Маргаритой.

Четырнадцатое февраля племя справляло в квартире на Дзирциема: Ящик с Элли, Александр с какой-то новой подружкой, только Боря сказал, что у него очередной концерт и он не сможет. Я решил позвать на романтические посиделки Марго.

– Нет, – сказала она. – Ты же знаешь, я не люблю людей.

– Но ведь на камлание-то ты приходила…

– Разве?

Марго хитро улыбнулась, что-то за компом у себя переключила, начала печатать.

– Маргарита…

Она посмотрела на меня: ну что?

Мне нужны объяснения, – я поднял левую бровь. Марго тоже подняла, еще выше, чем я. У нее это получалось гораздо лучше. Нет, так не пойдет, покачал я головой. Давай уже объяснись. Марго засмеялась и вернулась к компьютеру.

– Сама напросилась!

Я схватил ее, обнял, затащил на диван и неловко как-то чмокнул в щеку. Я так давно не был с девушкой, что совершенно забыл, как надо действовать, вот с перепугу и чмокнул. Марго, однако, не смутилась и чмокнула меня в ответ. Пару минут мы смотрели друг другу в глаза. Потом я не выдержал, сполз взглядом вниз, к ее груди, и снова заглянул в глаза: Марго, мне это померещилось тогда или как?

– Полимастия, – тихо ответила она. – Не примерещилось.

Маргарита поднимает балахон, а там у нее четыре груди. Две нормальные и две маленькие. Марго – бабочка. Я растерянно отползаю в сторону, она прикрывает грудь рукой.

Степа, ты отодвинулся в сторону, я тебе не нравлюсь, верно? Уродка?

Ты богиня, глупышка.

Я повалил ее на кровать и поцеловал в губы, по-настоящему крепко поцеловал, сильно, куском сердца даже каким-то горячим поцеловал, а не губами. Марго вначале легко поддалась, а потом вдруг осторожно отодвинула меня, чуть оттолкнула, и поцелуй оборвался.

– Я девственница, – сказала она, переводя дыхание. – Вот. Просто хотела, чтобы ты знал.

– Это… Из-за груди?

– И из-за нее тоже.

А мне нравится, Марго. Честное слово, посмотри в глаза, я не вру – это красиво. Может, я больной, неправильный, я шаман, но мне нравится, и я влюблен. Влюблен в тебя и твою бабочку, по-настоящему влюблен.

– Давай у меня вечером посидим, – предложила Марго. – Придешь?

Приду, отвечаю я глазами. Приду завтра, и послезавтра, и после-после-послезавтра, я всегда буду приходить, и однажды даже уходить перестану. Я люблю тебя.

Марго смотрит на меня любовью в ответ.

Новую девушку Александра звали Даце. Даце была довольно симпатичная, у нее были забавные пухленькие щечки. Александр подарил ей какие-то дорогие духи, и она вся растаяла, пришла вечером нарядная, красивая, обаятельная, но с Элли ей было не тягаться.