Я отвернулась к иллюминатору. Белесая завеса облаков скрыла землю. Меняться… Было понятно, что это надо делать, но так не хотелось. Все, что было раньше, виделось простым и легким, а то, что впереди…

— А что мы будем делать потом? Потом, когда все закончится.

— В девятнадцатом веке, когда я жил, — медленно растягивая слова, заговорил Макс, — прежде чем вступить во взрослую жизнь, молодые люди путешествовали. Я не успел. Хочу восполнить пробел в образовании.

— Ты еще не напутешествовался?

— Нет. — Макс склонил голову к моему плечу. — Если помнишь курс истории, в то время постоянно шли войны — Японские, Турецкие, Балканские, Мировые. А потом, Лео не самый веселый спутник, много ворчит.

— Куда же мы поедем? — Перспектива была заманчивой: четыре стороны света и круглая Земля…

— Куда угодно, — пожал плечами Макс, вновь беря в руки наушники. — Возьмем глобус, закроем глаза и ткнем пальцем.

— На самолете? — Не верилось, что Макс второй раз повторит подвиг полета на железной птице.

— С тобой хоть на верблюде. Но передвигаться придется ночью.

Макс снова углубился в своего Вагнера. Я рассеянно перебирала нижнюю кромку свитера. Наверное, я просто еще не привыкла, что будущее настолько туманно и неопределенно. Но я обязательно привыкну.

Принесли обед. Макс прикинулся спящим. А может, он и правда уснул? Если я меняюсь, то и он может нахватать от меня вредных привычек — например, начнет спать. Какой бы вечный организм ни был, ему надо давать отдых, иначе нервные окончания перегорят.

Рыба оказалась вкусной. Не успели убрать лотки, как я уловила в двигателе новый звук. Голос из микрофонов сообщил, что мы идем на посадку. Я покосилась на Макса. Глаза его были плотно закрыты, дыхание медленное, на руках перчатки. Любой другой не сомневался бы, что он спит, но мне мелкое подрагивание его пальцев говорило, что мой любимый бодрствует и в любую секунду готов вскочить.

Валькирии летали на крылатых лошадях и забирали с поля боя воинов. Мы тоже летим. Уж не нам ли поручена миссия кого-то где-то забрать?

Из самолета мы выскочили первые. Макс крепко держал меня за руку, не давая возможности оглянуться. Приемный терминал, бесконечные лестницы. Сердце бухнуло в груди и неожиданно забило тревожную дробь. Вспотевшая ладонь выскользнула из холодной руки.

— Не останавливайся! Schneller! [30]

Но взгляд уже невольно цеплялся за детали. Со звоном у женщины выпали из руки ключи, она присела их поднять… Мать ругает ребенка… Мужчина отчитывает парнишку в синей униформе… Сквозняк шевелит страницами журналов на прилавке… Мужчина пробует свой кофе и морщится… Зачеркнутый человечек в красном круге. Табличка над дверью «ХОДА НЕТ»… «Пах!» — Лопается под потолком лампочка…

Знакомый взгляд. Мне кажется, я слышу шуршащий звук, с каким сталь выходит из ножен.

— Na los doch! [31] — Макс крепко сжимает мою ладонь, требуя, чтобы я шла за ним.

А я все пытаюсь увидеть опасность. Она где-то рядом.

Макс обнимает меня за плечи и влечет через зал. Ноги заплетаются. Я пытаюсь вырваться. Но он приподнимает меня и уже бежит сквозь толпу.

Шшах! — со свистом клинок разрезает воздух.

Оглянуться мне не дают, хотя я уверена, что здесь кто-то есть.

Двери разъезжаются, испугавшись, что мы в них врежемся. Несколько шагов по замороженному асфальту. Автобус, уже тронувшийся с места, дергается, открывает заднюю дверь. С хрустом съезжаются створки. Мотор натужно рычит, прорываясь сквозь морозный воздух.

Макс опускает меня на сиденье. Встает рядом с треугольником поручней.

— Не люблю замкнутые пространства, — улыбнулся он, словно ничего не произошло.

На мгновение я пожалела, что не умею быть такой спокойной. Может, опять действует колдун, поэтому я вижу не то, что есть на самом деле? Темное стекло окна продемонстрировало только крупинки застаревшей грязи, я ничего в нем не увидела.

— Все аэропорты построены так, что в них сходится много знаков. Я нервничаю, когда попадаю в зону действия примет.

Не убедительно.

— Мне показалось, нас встречали.

Макс тоже посмотрел в окно. Интересно, что он там увидел?

— Встречали не нас. Мы доберемся сами. Ты же будешь не против, если мы навестим старого приятеля.

Тонкие черты его лица были скупо освещены желтым светом лампочки под потолком. От этого под глазами, под носом, на подбородке появились глубокие тени, словно мой светлый ангел превратился в демона ночи.