В душе шевельнулось неприятное волнение, и я подвинулась ближе к стене, чтобы хоть что-нибудь расслышать, — не нравилась мне затянувшаяся тишина в закрытой комнате. Может, кто-то кого-то там уже ест, не отвлекаясь на диалог? Подожду немного, а потом пойду проверю.

Я удобней устроилась на грязном паласе, обхватила колени руками, чтобы прогнать тревогу, передернула плечами.

— Как же вы теперь будете? Вы не сможете все время скрывать у себя вампира. Другие Смотрители в конце концов узнают.

— Узнают — не узнают… Какая разница? — утомленно откликнулся Антон. — Наша группа больше не существует. Считай, ты нас победила. Даже если удастся Ирку вытащить… — Он махнул рукой.

Как все странно… Я совсем по-другому себе это представляла. Все боялась, что Смотрители хотят убить Макса, а он им, оказывается, действительно нужен. Я всё не подходила к телефону, когда звонил Олег, и они были вынуждены приехать. А тут я с саблей. Выглядела, наверное, круглой идиоткой. Еще эта конная милиция! Все подстроили, думали, я испугаюсь, и придет Макс. Красиво. Скажи они мне все честно до случившегося в лесу, я бы не поверила. По-другому и быть не могло. Да, еще Маркелова вмешалась, а Пашка… Надо уезжать. Клубок не распутать.

Щелкнула, открываясь, дверь. Я сорвалась с места.

— Я тебя не ушиб? — Макс мило мне улыбнулся.

Антон разразился новой порцией чихания. Макс оказался около кровати, положил ладонь на его лоб, чуть толкнул, и Антон, закатив глаза, упал на подушку.

— Пускай отдохнет. — Он посмотрел на ноутбук. — Интересная игрушка. Но качает какую-то ерунду.

— Что с Ириной? — Хотелось его обнять, прижаться к нему. Переволновалась я за него.

— Люди любят драматизировать.

— Но она вампир! Ужасно!

— Ее сделали вампиром. — Макс обнял меня, положил подбородок на макушку. Мне даже показалось, что он вздохнул.

— А можно… все исправить?

— Они боятся, что Ирина их всех убьет. Ну и конечно, не хотят, чтобы приехавшие сюда другие Смотрители убили ее. Влюбленный еще этот…

Макс выпустил меня и снова подошел к кровати. Взял руку Антона, словно пульс щупал. В лице его появилось что-то хищное, как будто он собирался вцепиться в запястье зубами. Верхняя губа у него чуть дергалась.

Я присела рядом с Антоном на кровать, посмотрела на него. Рука сама потянулась к влажному лбу, пальцы легли на виски.

— Все закончилось! — четко произнесла я.

— Что ты делаешь?

— Я подумала, что если мы с Антоном были завязаны друг на друге, то мы должны не рвать эту связь, а закрыть.

Я вспомнила про платок. Подарить платок — завершить отношения. У нас с Антоном больше нет долгов. Вложила платок ему в руку.

— Что с Ириной?

— Рыдает твоя Ирина, — глухо ответил Макс. — Прощается с прошлой жизнью.

Я снова прислушалась к звукам в другой комнате. Всё было тихо.

— Ты им поможешь?

— Нет. — Макс выпрямился. — Здесь нечему помогать. Самое трудное — свыкнуться с мыслью, что ты уже не человек. А тело приспосабливается быстро. Появляются совершенно новые ощущения, от которых никто уже не захочет отказаться — сила, мощь, вседозволенность. И никаких лишних мыслей, угрызений совести, ненужных эмоций. Их идея с лечением неосуществима.

— Ты бы не хотел снова быть человеком?

Макс посмотрел на меня странным долгим взглядом.

— Я не помню, что такое быть человеком.

— Чего тут помнить? — Для меня ответ был очевиден. — Ты и есть человек.

— Если бы я был один, я бы еще остался здесь на день. — Макс пропустил мои слова мимо ушей. Или просто решил не отвечать. — Ирина сейчас требует внимания. Но я с тобой, поэтому сегодня же ночью мы уедем. Здесь могут быть ловушки. Я не хочу больше тобой рисковать.

Макс прошелся по комнате, поддел пальцем рисунок с пентаграммой. Вновь остановился рядом со столом, разглядывая бегущую строчку на мониторе компьютера. Что-то мне захотелось у него спросить. Что-то мне показалось странным. Но пока я поворачивалась, мысли улетучились, поэтому я просто пошла за Максом. Постояла около рисунка, коснулась его рукой, и у меня по пальцам словно ток прошел.

— Уходим! — попятилась я, глядя на свою кисть, — пальцы слегка дрожали.

Наткнулась на прикроватную тумбочку, со звоном посыпались пузырьки. Тумбочка накренилась, но я удержала ее за бортик, к моим пальцам свалилась фигурка божества — то ли Вишну, то ли Кришну. Новый разряд, сильнее и болезненнее, заставил меня вскрикнуть. Нечеткая картинка пронеслась перед глазами: кто-то здесь что-то делал, медленно кружась по комнате. Я стала машинально считать рисунки и статуэтки, хотя могла этого и не делать. Их наверняка тринадцать.