— Далекие же у тебя окрестности! Я тебя не чувствовала.

Глаза его чуть сузились. Непонятно было, сердится Макс так или просто думает.

— Ты хочешь за мной следить? — негромко спросил он.

— Мне важно знать, что с тобой происходит. Мне казалось, это очевидная вещь.

Но Макса мои слова заставили переспросить:

— Важно?

— Думаешь, мне хорошо будет, если с тобой случится беда?

Он отвернулся к окну. Пальцы его крепко сжали мою руку.

— Не ходи больше никуда, — тихо попросил Макс.

— Совсем?

— Пообещай мне всегда предупреждать о своих действиях.

— Не могу. — Более искреннего ответа я давно не произносила. — Так же как и ты не можешь рассказывать мне все, что происходит с тобой. Ты постоянно пропадаешь. Я никогда не могу тебя найти!

— Наверное, потому что я сам не всегда знаю, что буду делать в следующую минуту.

— У Лео был твой номер телефона, — напомнила я.

— У меня теперь нет телефона. Лео забрал его с собой.

— Заведи.

— Больше он не понадобится. — Голос Макса звучал более чем убедительно. — Мы теперь всегда будем вместе.

— И неприятности, которые сыпались на нас по отдельности, станут приходить дружными стайками?

Он погладил меня по щеке. Я привычно уткнулась лицом в его ладонь, такую ласковую. Прохладные пальцы закопались в мои волосы. Холод прошел по затылку, спустился на шею, коснулся ключицы.

Мы одновременно посмотрели друг на друга. Я глубоко задышала, но воздуха все равно не хватало — голова начала кружиться. И вдруг я вспомнила, что хотела забрать на лестнице, в пристройке колдуна, и не забрала.

— Где крестик? Ты его потеряла?

— Я его не потеряла.

От ужаса в горле пересохло. Макс выпрямился. Машина вильнула.

— Едем вперед, — приказал Макс, и машина выровнялась. — Чертов колдун!

— Ты хочешь вернуться? — испугалась я.

— Возвращаться плохая примета, мы едем в аэропорт, — покачал головой мой любимый. И вдруг довольно зажмурился. — А я все никак не мог понять, что такого происходит в городе, отчего вокруг него, как в аномальной зоне, постоянно случаются конфликты. Сначала Дракон, потом Смотрители… Лео прав, в Россию нельзя было ехать. Здесь все делят на черное и белое, на врагов и друзей, на людей и не людей. Полутонов нет, только цвет. Этот колдун… Он твердил, видимо, какое-то заклинание. И ведь даже мысли не допускает, что среди нежити есть иные существа. Он, как пограничник, призван охранять. И охраняет. Неважно кого, неважно от чего.

— Но ты говорил, что тебе здесь нравится!

— Что тут может нравиться, когда тебя каждый раз пытаются бросить в костер? Толерантная Европа готова смириться со всем, пока не нарушают чьи-то права, а здесь люди сами подсовывают свои права, чтобы потом шуметь, что их нарушили.

Я с удивлением уставилась на Макса. Он медленно надевал черные перчатки.

Машина затормозила, прыгнула на лежачем полицейском, постояла около шлагбаума, вильнула в крутой поворот. Мы с Максом вышли с разных сторон, одновременно хлопнув дверцами. Я посмотрела на него поверх крыши, но Макс головы не повернул, сразу пошел к зданию аэропорта.

Ладно, не хочешь говорить, не надо. Каждый остался при своем.

Машина уехала, а я осталась стоять на дороге, борясь с желанием развернуться и отправиться домой.

Ведь нельзя уезжать вот так сразу! Я ничего не успела сделать… не простилась с городом, ничего не сказала родителям, не извинилась перед Пашкой. Осталось столько недоделанных дел! Но надо было идти. Макс опять увлекал меня за собой.

Я оглянулась. Город остался где-то там, далеко. Туда сейчас едет голубая машина с перепуганным водителем в кепке. Но я знала, больше ничего плохого здесь не произойдет.

Низенькое, пустынное здание аэропорта. Как давно я здесь не была…

Макс стоял около стойки регистрации и мило улыбался хмурой женщине в синей форме. Я осторожно подошла сзади, заранее готовая к тому, что нас сейчас отсюда прогонят.

— Дай что-нибудь, — попросил он, не глядя на меня.

Мысленно я перебрала содержимое моего рюкзака. Из «чего-нибудь» там был только аттестат.

— Нам на ближайший самолет до Москвы. — Макс, казалось, улыбался всем телом. Черты его лица смягчились, он чуть согнулся, облокотившись на стойку. Даже я чувствовала, каким добродушием от него веет.

— Посадка уже закончилась. — В глазах сотрудницы в синем костюме ничего не отразилось. Сочувствие работникам аэропортов неведомо.

— Зарегистрируйте нас. — Макс протянул мне руку. Я жестом показала, что у меня ничего нет. Он требовательно щелкнул пальцами.

— Но в самолете нет мест, — операционистка впервые с удивлением посмотрела на нас.

— Сейчас освободятся, — с особенным нажимом произнес Макс и, повернувшись ко мне, спросил: — Любишь сидеть около окна?

— У меня с собой только аттестат, — прошептала я, разводя руками.