– Успокойся, Диана, все будет хорошо.

Я вижу Рустама, неизвестно как появившегося в комнате. Он подходит ко мне, а я осторожно ступаю назад – боюсь.

– Ты?.. Зачем?

Он пожимает плечами и подымает руку, и это будет последним, что мне удастся вспомнить. А дальше будут обрывки…

Его лицо столь близко, что я могу различить даже мелкие шрамы над правой бровью. На уровне подсознания понимаю, что лежу на кровати, а около меня Рустам, но это почему-то вызывает во мне только глупое хихиканье. Я не воспринимаю опасности, не воспринимаю боли – все слилось воедино.

– Не бойся, милая, о тебе позаботятся. Ты под охраной, главное не бойся.

А уже в следующий миг я вижу Кристофа, который врывается в комнату. Я снова улыбаюсь – чувство дежавю не покидает ни на миг.

Его лицо дышит злобой, черный костюм испачкан; он подходит ко мне и сбрасывает Рустама на землю. Я лежу на кровати, и мне кажется, что вот сейчас, на этом самом месте, он меня и убьет, но Кристоф берет меня на руки и уносит. Я не знаю куда, но мне становиться так тепло и хорошо, что я проваливаюсь в сон. Как же я корю себя за это чувство, за доверие к нему, а еще за то, что не сумела не полюбить.

** ** **

Я просыпаюсь ночью, по пришествию минимум шести часов от моего последнего воспоминания. Я лежу на диване в личной библиотеке Кристофа, а он сидит рядом и смотрит на мое лицо. Не знаю, что он там увидел, но на лице этого вампира столько страдания, что в первый миг мне кажется, что я могу все отдать, лишь бы никогда не видеть столько страдания – в каждом мускуле, в каждом вздохе, во всем его теле.

– Кристоф. – Я протягиваю к нему руку, но он быстро поднимается с дивана, а на лице появляется маска.

И тут я начинаю понимать, что что-то не так. Он оборачивается и криво улыбается, а все его тело будто блестит на фоне ночного неба, заглядывающего в окно.

– Я догадывался, что ты используешь духи! Я специально тебе их оставил, чтоб ты имела выбор. Думал, от этого тебе станет спокойнее, но я ошибался.

Я понимаю, что сейчас нужно оправдаться, но следующие его слова лишают меня возможности говорить.

– Ты предала меня, Диана. – Он подходит ко мне и хватает за плечи, начиная сильно трясти. – Я тебе поверил, я поверил в наше счастье, а ты так глупо меня предала, не побеспокоившись даже замести следы. Неужели ты думала, что я не учусь на своих ошибках? Один раз тебе удалось меня обмануть с помощью духов, изобретенных тем ученым, но я не наступаю на одни и те же грабли дважды.

– Объясни же наконец, в чем ты меня обвиняешь?! Я ничего не понимаю, Кристоф!

Я пытаюсь сбросить его руки, от которых скоро должны появиться следы, но он этого не замечает.

– Пусти!

– А ты ничего не понимаешь, Так? – Он издевательски улыбается, обнажая ряд зубов. – Тогда я объясню…

С его помощью я оказываюсь в сидячем положение, а он садиться рядом, и в его глазах я вижу что-то новое (либо давно забытое), чего не видела очень давно.

– Понимаешь, духи созданные тем ученым, не переносят соприкосновений с вампиром. Но ты об этом не знала, и поэтому тебе стало очень плохо… И Рустам об этом не знал, приходя в мой дом и соблазняя мою невесту. Вот поэтому ты и впала в беспамятство, и если б не одна из служанок, я бы тебя так и не нашел… Говори же что-то, Диана, оправдайся хоть как-то, соври наконец!

Но я молчу. Я понимаю, что хоть Кристоф в меня и влюблен, я до сих пор остаюсь недостойной того, чтоб мне верить. И эта правда заставляет меня смотреть в одну точку и попытаться понять, как человек, который меня любит и которого люблю я, мог обвинить меня в измене и, требуя объяснений, и в то же время не слышать их.

– Зачем? Ты ведь мне не поверишь, Кристоф, - говорю тихо, почти шепчу.

Я беру со стола газету и начинаю рвать ее на кусочки. В окружающей тишине этот звук очень хорошо слышен даже мне, не говоря о Кристофе.

– Слышишь? – Он молчит, а я улыбаюсь, хотя в душе готова кричать от боли. – Мои слова значат для тебя не больше, чем этот звук… бессмысленно… тогда зачем?

– Ты должна мне объяснить, Диана, иначе я видеть тебя не смогу! – кричит громко, и мне приходиться закрыть уши руками, что заставляет его улыбнуться. Как же мне надоели эти горькие улыбки, приправленные солью, как я устала от них… очень устала…

– Я ни в чем не виновата, Кристоф. Пойми, меня подставили, служанка сказала, что…

Он с силой ударил меня по лицу, но это был удар не по щеке – казалось, он ударил мое сердце. Я не закрываю лицо и продолжаю на него смотреть.

Его испугал мой взгляд. Смотри же, смотри, друг мой, да, ты должен увидеть во взгляде всю мою боль, так смотри.

– Когда-то, - шепчу я, медленно поднимаясь с дивана, - ты узнаешь правду, и тебе будет очень горько и больно. Тебе будет так плохо, как плохо мне сейчас. И потом, возможно, ты захочешь вернуть меня назад, Кристоф, но будет поздно, ибо с сегодняшнего дня и до конца своей жизни я буду тебя ненавидеть. И никогда больше я не улыбнусь для тебя… сегодня утром меня уже не будет здесь.