– Меня это очень беспокоит. Клен, позволь сказать тебе кое-что. Дикий Имбирь отличается удивительными чертами характера, но в ней есть фальшь. Из-за которой мы постоянно ссоримся: все, что ей нужно от жизни, – это распространение учения Мао. Возможно, инстинктивно она и хочет того же, что и все люди, но противится этому. Она пытается искоренить в себе естественные человеческие желания.

– Ну, ты должен понимать, что это не так-то просто – отказаться от личной жизни ради общенародного дела.

– Общенародного дела? Клен, ты серьезно?

Я понимала, что это был слабый аргумент. На самом деле то, что его волновало, было и мне небезразлично.

– Откровенно говоря, мне совершенно не интересно преподавать эти танцульки.

– Почему ты не говоришь «Великий танец»?

– Я специально так сказал. Для меня это просто танцульки, которые всех принуждают разучивать. У людей есть дела и поважнее, им надо отдохнуть, сделать что-то по хозяйству, приготовить обед, почитать, поиграть, просто побыть вместе и заняться… – прервал он фразу и опустил голову.

– Первая часть ее дневника будет опубликована уже через пару месяцев. – Я решила вернуться к прежней теме.

– Я не собираюсь его читать, – твердо заявил он. – А ты?

– Вряд ли он мне понравится, но я прочитаю. Я делаю все, о чем меня просит Дикий Имбирь.

Вечнозеленый Кустарник повернулся ко мне и взглянул на меня с подозрением, затем улыбнулся и произнес:

– Слушая тебя, мне хочется стать женщиной, чтобы побольше сблизиться с Диким Имбирем.

– Мне кажется, что я с ней совсем не близка и даже не понимаю ее.

– Что ты имеешь в виду?

– Да хотя бы, например, эту историю с дневником. Издать его – значит узаконить одну большую ложь, а это нечестно, даже вредно. Этот дневник нанесет огромный вред умам молодых людей. В нем создан нереальный образ маоиста. Последствия его издания станут губительны не только для Дикого Имбиря. Других людей станут принуждать подражать ей: наша героиня может так поступить, почему же вы не можете?

– Я преклоняюсь перед тобой, Клен. Я преклоняюсь перед тобой, правда. Спасибо, что ответила на мои вопросы… Дикому Имбирю повезло, что у нее есть такая подруга.

– Не стоит благодарности. – Его комплименты вызвали у меня только горечь. – Ей повезло, что у нее есть то, что у нее есть. Ко мне это не имеет никакого отношения. Мы с ней… Я не могу достичь того, чего достигла она, и вряд ли смогу в будущем. Не то чтобы я согласна со всем, что она делает. Я не могу быть такой же ревностной маоисткой, у меня нет таких мотивов, я не так заинтересована, не так поглощена этой идеей. Конечно, я могу процитировать кучу изречений Мао, но я заучивала их только для того, чтобы ответить в школе. Дикий Имбирь… Не могу сказать, что она притворяется. Скажем так, ей известно не понаслышке, что значит считаться антимаоистом, и я не имею права судить ее. Она пишет этот дневник со всей откровенностью, и если и пытается что-то скрыть, то лишь потому, что сама считает это непристойным и намерена искоренить это в себе. Кроме того, Дикий Имбирь верит, что у нее все получится.

– А у нее получится?

– Она живет ради победы.

– А возможно ли, что появится кто-то, кто сможет изменить ее мнение?

– Об этом не меня надо спрашивать.

– Ты поощряла ее стремление стать маоистом?

– Нет.

– Почему?

– Мне… жаль ее, очень жаль. Ей от многого приходится отказываться ради достижения своей цели.

– Все на уроки Великого танца! – призывали активисты, расхаживая по округе и звоня в колокольчики. – Приказ секретаря районного отдела партии! Ровно в десять часов на рыночной площади! Покажите на деле свою преданность Председателю Мао!

– Танцульки! Танцульки! – весело кричали дети, бегая следом за активистами.

Пройдя по всей округе, преданные сторонники Мао принялись стучать в каждую дверь, чтобы удостовериться, что никто не остался дома.

– Мам, пора идти! – позвали сестры. – А то активисты нам дверь с петель сорвут.

– Я никак не могу найти свои туфли! Не идти же мне в тапочках, правда ведь?

– Поторопись!

– Танцульки! – ворчала мама, наконец отыскав свои туфли. – Взялись учить старую собаку мышей ловить. Всевышний Будда, да откроются глаза твои.

В конце переулка маме повстречался одноглазый старик, закутанный в жалкие лохмотья.

– Ну что, пора повеселиться, – приободрил он маму, – подумайте об этом так: танцы стимулируют кровообращение, а это продлевает жизнь.

Мама смущенно засмеялась.

Толпа становилась все больше и больше, сотни людей целыми семьями направлялись в сторону рынка. Все были одеты в серые или синие маоистские куртки, на ногах у большинства были тапочки с деревянной подошвой, которые громко и ритмично стучали по каменной мостовой.