— Я не готов управлять кораблём отсюда, — мотнул головой Детеринг. — Врать не стану. Я боюсь, что мне не хватит информации…

— Да потому что ты не инженер! — перебил его Драпендра. — Очень часто бывает так, что линейные специалисты не умеют добиться от техники всего того, что заложили в неё разработчики. А конструкторы, до одури замученные генералами в последнюю войну, помешались на упрощении сервиса и вопросах ремонтопригодности. Некоторые серии военной эпохи пришлось списывать в металлолом сразу же после окончания боевых действий. Невозможно летать на дуршлаге из сплошных сервисных люков!

— У нас был такой учебный тяжёлый крейсер, — усмехнулся Детеринг. — «Севастополь-2009», кажется. Боевая ценность равнялась нулю. А их ведь три тысячи штук налепили. И почти все пошли в «учебники».

— А Ньеф лет за сто до того придумали примерный массогабаритный аналог «Хьервьяр», — горько кивнул Драпендра. — Их до сих пор полно… и гарантия на него была стандартная — если по-нашему, то триста шестьдесят пять на десять — вообще ни в один механизм морду не запихивать! Чуть больше на самом деле, но я так, примерно. Машина пришла на базу — техсостав сменил батареи, закинул боекомплект, и — всё! И десять лет ничего не течёт, нигде ни намёка на падение давления в волноводах, вообще ничего! Вне зависимости от ходовых нагрузок. Можем мы такое сделать?

— Ну, — вздохнул Детеринг, — сравнивать «Севас» и «Хьер» — это даже не смешно. Да, по массогабаритным характеристикам они почти равны. «Севас» чуть тяжелее. Но по мощности, по оснащённости навигационным оборудованием… У «Севастополя» гораздо тяжелее броня, только все понимают, что это фикция. В реале ни один вменяемый командир «Севаса» не пойдёт в линейную атаку даже на самый старый и изношенный «Хьервьяр».

— Угу, — Драпендра скривился и указал Детерингу пальцем на фляжку. — А те же Ньеф предлагали даром — даром, сын мой! — серию из ста пятидесяти тяжёлых крейсеров новейшей тогда серии «Нуудвьяр». Уникальные машины, двадцать штук они всё-таки продали на внутреннем рынке. Потрясающая мощность, поразительная артиллерия, сервиса — ноль. Вообще. Пятьдесят на триста шестьдесят пять. Только энергетика, жизнеобеспечение и боеприпасы. Всё! Наши генерал-инженеры отказались — негде обслуживать. Что обслуживать — корабль, в который не надо совать нос пятьдесят лет?

— И это тогда, когда мы, люди, погибали. — Йорг наклонил горлышко своей фляги над таинственными чашечками наставника. — Я слышал что-то такое.

— Когда мы погибали, ты стрелял, — поджал губы Драпендра.

— Не хочу это слышать, наставник. Я всего лишь защищал, это моя обязанность. Вы полагаете, у меня был выбор? Смею вас заверить, нет. Я не только стрелял, я ещё и зарезал кое-кого. Да-да, Магеллан, зарезал. Очень острым «малым мечом». Я ошибся в атаке — и, я так полагаю, моему покойнику умирать было немного больно. И что? Если бы я оставил его жить, вам было бы, пожалуй, больнее.

— Он там у тебя был не один.

— Не один, — легко согласился Детеринг. — Плюс-минус — вам-то что? Вы с ними пили? Вы их видели — вскользь, туда-сюда. Да, я их зарезал. Вам дурно от того, что в человека можно воткнуть нож, да ещё и на чужой планете? Ну, стреляйте дальше, наставник. А стреляете вы плохо. Вы, наставник, наливайте. И простите меня, но вы ведь даже не рядовой. Поэтому — ещё раз тысяча извинений — стрелять и резать оставьте мне. А я уж зарежу в следующий раз как надо. Чики-пики, и без крови. И даже, может быть, голову сниму, как Мюир рекомендовал. Хотя до майора я обещал…

Драпендра придвинул троерукую серую чашечку к своему ученику и подмигнул левым глазом. Света в рубке было мало. Мониторы передней полусферы окрашивали тесное помещение слабым оранжевым, в тон им играли густо-зелёным стойки навигационного вычислителя.

— Ты до сих пор не определился насчёт Мюира, — утвердительно произнёс Драпендра.

— Хм, славное дело. — Йорг запустил правую ладонь в набедренный карман и выудил длинный шоколадный батончик из стандартного рациона имперских ВКС. — Или я в курсе проблем его семьи? Уверяю тебя, Дра-Дра, Служба о некоем «господине Мюире» слышала только самым краем уха.

— Могу тебе сказать одно: лучшего друга у тебя ближайшее время не будет, — штурман встал и воткнул опустевшую ёмкость в кофейный автомат. — А вопросы его семьи… Империи они не нужны. И не пытайся лезть, куда не надо.

— Это то, чему ты хотел научить меня, брат Дра-Дра?

— И это тоже. Что ты можешь знать о лидданской оппозиции? У нас лицеистам рассказывают: мы воевали с Лид-дой! С кем — так называемым «центральным правительством»? Три сотни кораблей раскатали нас в блин — и что? А если бы против нас встали колонии? Род Мюира триста лет не высаживался в метрополии. Что ты можешь знать об их противоречиях? Что о них знает Служба? Да почти ничего. На всю Империю найдутся хорошо если три специалиста, способных внятно рассказать о религиозном противостоянии, из-за которого предки Мюира навсегда покинули Высокую Лид-ду. Пользуйся случаем — заводи знакомства…

— Ведущий на ноль-девять, — глухой голос второго штурмана заставил Детеринга прищуриться.

Он очень не хотел, чтобы кто-то из старших товарищей услышал его короткий вздох. Доклад Бигби, машинально репетующего показания приборов, говорил о том, что Гукмасов, взявший на себя обязанность лидера в первом курсовом маневре, вытормозился до субсвета — а значит, через семьдесят секунд начнёт смертельно опасный танец с водородным гигантом, плывущим по краю планетной системы небольшой жёлтой звезды. Через сто сорок начнёт тормозить и «Шерпа»… Конвой отстал почти на десять минут: пусть и опытные, навигаторы истребителей почли за благо подстраховаться в окончательном расчёте, имея перед глазами маневр более тяжёлого ведущего; вероятность неожиданной атаки в данной точке исключалась полностью.